Читаем Душеприказчик полностью

— А ты не видишь? Туда же, в низинку!.. — откликнулся Дима. — Не надо было, наверное, его водкой из горла поить. Черт их знает, аррантов! Это у нас на десять поколений в обе стороны — сплошные любители выпить, а кто не любитель, тот профессионал. А у этих инопланетян реакция на спиртное совсем уж непредсказуемая!

— Как ты вовремя об этом, вспомнил, дорогой мой Дмитрий, — с нескрываемым сарказмом в голосе отозвался Слава. — Ну что, пошли его вылавливать из оврага? В прошлый раз он белый дым увидел, а теперь может и до зеленых чертей доискаться!..

Ребята вскочили и бросились вслед за Ловиллем. Когда все трое оказались на краю оврага, аррант был уже на середине спуска. Он шел по тропинке быстрым, удивительно устойчивым шагом, и сразу же в мозгу всех троих его друзей всплыли ассоциации с цирковым канатоходцем. Без страховки.

Дима замер у самого спуска, оступился и едва не сорвался в пустоту, но Нефедов успел вовремя подхватить приятеля под локоть.

— В самом деле — дым, — выговорил тот.

Белые струи выползали из многочисленных трещин в земле; устремляясь вверх или стелясь у самой земли, сплетаясь в клубки, они лезли, словно дождевые черви, под воздействием электротока из влажной земли. А еще из низины тянуло ХОЛОДОМ. Нет, не той благотворной, тенистой прохладой, что встречается летом в таких вот зеленых низинках. Именно холодом, продирающей до костного мозга ледяной стужей.

— Так… — выговорил Дима. — Неудивительно, что Лёха закоченел. Такое впечатление, что тут лопнул контейнер со сжиженным газом. Чего, конечно, быть не может. Чертовщина какая-то!

Пока он рассуждал, Слава Нефедов уже рванулся вниз по тропинке, крича во все горло:

— Лёха! Лёха! Куда ты поперся-то?! Напился — веди себя прилично! У меня такое ощущение, что здесь опять какой-нибудь нелегал из ОАЗИСа сбросил и закопал емкость с отработанными материалами охладителей с… бррр, какой холод!

Лекх Ловилль совершенно не реагировал на крики и пыхтение Нефедова у себя за спиной. Он шагал в глубь низины твердым, уверенным шагом. Он не замечал ни побуревшей травы, ни выступившей на поверхности почвы кристаллической наледи, сероватой, похожей на поваренную соль. Только один раз он сбился с шага — когда ступил на лед.

Это замерз ручей, из которого несколько минут назад Лекх Ловилль ополоснул лоб и виски.

Близко. Совсем близко. Даже не верится, что невозможное вдруг обросло плотью, обрело узнаваемые черты и ту вожделенную, искомую суть, которая способна вырвать его из этих пластов древней земли. Ведь он уже увидел и вспомнил свое имя: ЗОГ'ГАЙР. Теперь это имя, будто сложенное из окаменевших от боли пауков, оживало, трепетало, требовало вдохнуть в себя новую жизнь, жадно всасывало в себя эманации чистого, ничем не замутненного первовещества — души и тела АРРАНТА. Шаг, еще шаг. Уже можно почувствовать, как ревут, распарываясь, расходясь трещинами, тысячелетние пласты земли. Стылый холод небытия истекает, бессильно выдавливается струйками дыма, густеет, оседает острыми серыми кристаллами. Словно они, как и этот холодный белый дым, когда-то были его кровью, живой кровью существа ДАГГОНА. Вырваться, вырваться из собственной окаменелой, опостылевшей, тысячелетиями сжимавшей его оболочки!.. Выпрыгнуть, припасть к источнику спасения — нет-нет, не по глоточку, а одним упоительным мгновением выпить, выжать силу!.. Вот идет жертва. Шаг за шагом — к нему. Зог'гайру… Еще шаг. Еще. Еще!..

— Лёха-а-а!!!

Нефедов видел, как поскользнулись ноги Ловилля и как, взмахнув руками, тот не без труда сохранил равновесие. Слава сделал два огромных шага, тоже едва не поскользнулся на последней трети уже обледеневшей тропинки. Под подошвами завизжало, заскрипело. Отвердевшая бурая трава больно резала голые лодыжки, а странное онемение, вскарабкавшееся по ногам уже почти до колена, на секунду заставило Нефедова поверить, что вовсе не на живых ногах, а на мертвых протезах идет он в глубь этой зловещей, нелепо и жутко промерзшей низины…