Читаем Душегубы полностью

— В Чечню, воевать, — оборвав смех, сказал Ваня. — Мне сегодня днем письмо пришло из дома. Батя написал, что послезавтра приезжает. Навещать якобы… Только я-то четко знаю, что он меня из армии забирает.

— Как это — «забирает»? — удивился Валерка.

— А так. Уже все обштопано. Начальство мне с послезавтра отпуск выпишет. К этому времени папаша прикатит. Увезет в Москву, а там мне по его заказу тридцать три болезни напишут. И все — больше в часть не вернусь.

— Мне бы так… — со всей откровенностью позавидовал Русаков. — А ты, выходит, домой не хочешь?

— Чего я там не видел? Я хочу себя попробовать, понимаешь? Я и в армию-то пошел только из-за этого. А меня сунули в какую-то теплицу, под колпак. Считай, что год прожил, как в санатории… Отец и с такой-то моей службой с трудом примирился. А тут, должно быть, кто-то настучал ему, что я в Чечню рапорт подал. Он меня знает, догадался, что если захочу, то все равно туда попаду. Только он ошибку допустил. Не надо ему было писать, что он послезавтра приезжает. А у меня в штабе писаря знакомые. Говорят, что им уже дали команду мне отпуск оформлять. Что ж я, совсем дурак, чтоб остальное не додумать? Вот я и решил, пока еще не поздно, сбежать. Доберусь до Ростова, там сдамся в комендатуру, скажу, что хочу воевать, — может, получится…

— Чудной ты какой-то, — сказал Валерка. — Жить, что ли, надоело? Мне бы такого батю, как у тебя, так я б вообще близко к армии не подошел. А уж добровольцем на войну — на хрен! Я там, в Чечне, ничего не забыл.

— Правильно, — согласился Ваня. — Я тебя на сто процентов поддерживаю. Если тебе неохота туда ехать, значит, никто не имеет права заставлять тебя говорить, будто ты едешь добровольно. Или посылайте приказом, как положено, или не полощите мозги. Но, с другой стороны, если я хочу туда ехать и у меня нет никаких к тому препятствий, кроме того, что папа слишком богатый, то никто мне в этом помешать не может. Я совершеннолетний, между прочим. И отца своего — не собственность.

— Может быть… — с неопределенностью в голосе вымолвил Русаков.

— Интересно получается, конечное-усмехнулся Соловьев, — я сбежал, потому что хочу в Чечню, а ты — потому что не хочешь…

— Я не потому, — сознался Валерка. — На меня Бизон бочку покатил. Пообещали, что разберутся со мной…

Он не был готов рассказывать все. Даже припоминать не хотелось про кровь. Так эти самые змейки, что по полу ползли к ногам, и мерещились. Поэтому он предпочел спросить:

— Еще можно пожевать?

— Да сколько угодно! — радушно пригласил Ваня. — Бери, не стесняйся! Все равно мне одному не съесть. У меня таких банок пять штук.

— Вообще-то тебе надо беречь это дело, — заметил Валерка, — продукты, в смысле. Раз ты в Ростов собрался…

Он было полез за тушенкой в банку, но тут Ваня схватил его за руку.

— Тихо! По-моему, идет кто-то…

Прислушались. Да, кто-то шел. Правда, довольно далеко покамест. Но шел не один.

— Надо уходить, — прошептал Ваня.

— Никуда я не пойду, — возразил Валерка, — тут все равно тупик. Деваться некуда. А у меня автоматы. Два…

— Да-а? — не то испуганно, не то восхищенно произнес Ваня.

— Спрячемся… Может, еще и не полезут в вагон. Конечно, фонарь потушили, тушенку, печенье и кока-колу наскоро прибрали, а затем залезли на средний ярус нар, в картонные коробки. Затаились…

Шаги помаленьку приближались. Сначала слышались только они, но уже минуты через две стали долетать звуки речи. Сперва невнятные, потом все более разборчивые.

— Когда маневровый подойдет? — спросил кто-то.

— Через полчаса. Как раз нам на погрузку. Пять-десять минут ждать будут, не больше. Так что вкалывать придется быстренько и без перекура.

Похоже, они были уже совсем близко. Еще через пару минут полезли на буфера и сцепку, затем — на дебаркадер пакгауза. Один, другой, третий, четвертый…

Сначала зазвякали ключи, потом щелкнул отпираемый ключом висячий замок на двери пакгауза, лязгнула железяка, снимаемая с пробоя, щелкнул еще один замок, врезной. Почти одновременно заскрипели створки двери пакгауза и с лязгом отодвинулась дверь вагона.

— Встали в цепочку! — распорядился тот же голос, объявлявший о том, что работать придется без перекура.

— Тут темно, как у негра в заднице, — ругнулся кто-то, — хоть бы фонарь дали…

— Лезь, лезь! Сейчас посветим…

Действительно, через пару минут загорелся небольшой фонарь, типа китайского, который подвесили за откидное колечко на гвоздь, вбитый в стену вагона. Это было совсем неплохо, потому что свет от фонаря шел в основном вниз и средний ярус нар оставался неосвещенным.

Зато свет фонаря осветил двух мужиков. Один, в теплой кожанке и ушанке, отошел в угол вагона, другой, в камуфляжном бушлате и вязаной шапочке, встал у двери.

— Ну, взялись! — долетело с дебаркадера. Мужику в бушлате передали оттуда коробку, он отдал ее обладателю кожанки, а последний поставил в угол. Коробки споро перемещались из пакгауза в вагон, мужики пыхтели, глуховато матюкались, но работали быстро. В противоположном от нар конце вагона быстро поднимался штабель из небольших, но, видимо, тяжелых коробок.