Читаем Душа нежна полностью

Здесь хотелось бы еще одного еретического отступления. Претендующие на социально-политическую силу бизнеса в стране, на элитность персонажи явно и даже брезгливо отталкиваются от так называемых новых русских, с их пятиклассным образованием, крутым невежеством, вопиющим безвкусием в одежде, домах, развлечениях. "Наши" претендуют на утонченность и, конечно, на стиль. На элитность. Кошмар. Все это - зеркальное отражение от новых русских. По-иному упакованный джентльменский набор. Агрессивное стремление отличаться по неким регламентированным параметрам. Тяга к кастовости. И здесь - стоит чуть копнуть - срабатывает уже знакомый, с советской эпохи, джентльменский кодекс. Раньше они назывались по-другому - технократы. Технократическая каста исследовалась философами, использовалась политиками. Четко было прослежено ее зарождение, ее внешняя отличительность и т. д. Эти люди, якобы вершащие техногенную историю, имели узнаваемый облик. Узкоспециализированную дрессировку в своей технической, теоретической деятельности, вышколенные мозги, страх выпасть из касты, "не соответствовать", псевдоообразованность и как следствие - ношение только принятой, "стильной" одежды (вплоть до потрепанных свитеров или изысканных смокингов), чтение только избранных, "модных" книг, хождение в турпоходы с песнями под гитару, разумеется, "своих" бардов, "интеллектуально-демократиче ский" жаргон... Слегка, а то и основательно роботизированное племя, взращенное технической революцией - сегодня этот социальный типаж выплеснулся на улицы, стал молодежным, "рокерским", убого тонизированным... Но осталась и каста с невероятными претензиями на соль земли и одновременно чудовищно несамостоятельные личностно, державно.

Конечно, бывают среди них и победные фигуры. Но и те, как правило, нерусского корня. Ярчайшая сегодня - президент Калмыкии Илюмжинов, разыгравший успех своей республики, своего народа как шахматную партию. По основным признакам он человек технократической касты, включая и небезопасные, "самурайские" конфессиональные хобби. Но он и человек победы - благодаря выдающейся душевной силе. В памяти многих он останется своим безоглядно героическим порывом - как единственный, лично попытавшийся остановить кровопролитие в 93-м. За один этот порыв ему простится многое...

Большинство же из бизнесменов-"самураев" - интеллигенция или высшая рабочая прослойка в первом-втором поколении. О людях этого советского подслоя наглядно и впечатляюще поведал Александр Солженицын, сам в какой-то степени принадлежащий к нему. Охаракатеризованы они и строкой поэта Юрия Кузнецова: "В тумане мировой полукультуры..."

Творчество, интеллект и даже рационализаторство в этом слое как бы призванных, для того созданных рационализаторов по профессии что-то не практикуется социально. Возможно, вообще исключено. Невероятным было бы взрастить из них сословие свободных, властных над своей судьбой, готовых решать величайшие бытийные вопросы, бытийно разворотливых носителей и сеятелей национального и державного начал. Власть имеющих. Людей победы. В общем, и летели наземь самураи под напором стали и огня...

Тут она и кроется, главная причина избирательного бизнеса писателя Петра Алешкина и его героя. Ключевое слово к нему - "книга". Битва за книгу, как единственный способ собирания сил. Мощнейшая концентрация энергии слова. Вспомним, французская революция начиналась Французской энциклопедией. Сословие рационализаторской власти капитала начиналось с книги. В случае Петра Алешкина его бизнес предстает как героический путь, одинокий путь покинувшего свой греческий полис. Разгромленного не столько внешним врагом, сколько теми, кто "не то".

Однако собирание и прорыв через книгу было первейшим импульсом Алешкина еще в ту молодую победную пору, когда он - вчерашний плотник стал редактором государственного издательства. Кошель в книге пишет:

"Постепенно вся авторская молодежь перетекала из "редакции по работе с молодыми авторами" к Алешкину. Там было интереснее, там клокотала жизнь, то и дело возникали идеи новых книг... "Слишком много берет на себя", ворчали те, кто сам ничего придумать не мог". С самого начала Алешкин звал в путь всех своих. Звал и зовет. Один - зовет русский народ. И разве не энциклопедические устремления - его писательская тяга ко всеисчерпывающей серии? То есть истинные предпосылки власти сословия...