Читаем Душа нежна полностью

На самом деле Кошель угадал тамбовского волка в творчестве Алешкина, в его способности выйти на опасную, подстерегаемую роком тропу, в отчаянный поиск. Не поиск героев, тем, фактов - их в обилии поставляет жизнь, а чего-то такого, захватывающего дух и никем не разрешенного (в обоих смыслах)... Вышел, как один из его героев летчик Разин, на запретную трассу, чтобы тараном поразить зло. И - повернул от очевидной цели. "Под крылом мелькали первые многоэтажные дома пригорода Москвы. Мелькнула голубая полоса реки. Майор Разин рванул на себя штурвал. Истребитель круто, стрелой взмыл вверх, сделал петлю, вошел в штопор и, вращаясь, пошел вниз. Последнее, что увидел Разин, пустынный и голый берег Москвы-реки".

Высочайшая нравственная проблема поднята Петром Алешкиным как вполне современная история, как рассказ-кульминация - житейски обыденный, идеально-романтический и, мимоходом, отброшенный. Что дальше? Кто следующий герой Петра Алешкина?

Именно это свойство, "волчье", у писателя не просто природное, а словно бы дарованное по предначертанию для исполнения острейшей миссии литературы. Завороженность русским словом и неодолимой потребностью истинного рассказчика высказаться, поведать свое, соединившись, дали писателю нужную веру в себя как пробивающего дорогу новому, идущему, творящему.

Очень важное чувство свободы в выборе содержания и во взгляде на него, ощущение вариантности бытия, многосюжетной россыпи эпизодов жизни и присутствия в мире судьбы и рока дало современной прозе в лице Петра Алешкина первооткрывателя, торителя путей к новому роману.

В значительном объеме проза Петра Алешкина посвящена теме крушения, деградации страны и человека. В истоке темы - оставление русским человеком деревни. Той темы, что глубоко, всесторонне, на величайшем трагическом подъеме разработана литературой века, особенно его второй половины. У Алешкина же она, исходная, предстает множеством кульминационных и оставляемых позади зпизодов.

Трижды, если не больше, возникают в его прозе сцены покидания деревни, родного дома, заколачиваемых ставен. Повторяются не в ностальгических зарисовках прошлого, а как сегодняшнее, вот теперешнее пристальное запечатление - зрительно, в уме, в душе - подробностей того, что исчезнет, оборвавшись в судьбе. Завершается тема редким у Петра Алешкина открытым прямым размышлением-эссе, вложенным в уста героя:

"С тех пор как начал думать о будущем, всегда видел себя в городе. Как это случилось? Почему?..

Ни театры, ни музеи, ни дворцы никого в город не сманивали. Вранье! А кино и телевизор и в деревне такие же кино и телевизор. И бесхозяйственность деревенская, как говорят некоторые, ни при чем. Бесхозяйственность в деревне появилась тогда, когда хозяева в город удрали. Да и столкнуться нужно прежде с бесхозяйственностью, а потом уж бежать от нее. Не здесь собака зарыта. Не здесь. Главное ведь то, что еще мальцами мечтали о городе, еще мальцами нас от деревни отрезали. Не могло же все поколение, как чумой, городом заразиться... Кому это было нужно - деревню оголить? Не могло же это случиться ни с того ни с сего. Вспомнилось, как учительница литературы, которая все случаи жизни объясняла словами Маяковского, говорила, когда сталкивалась с чем-то непонятным: если звезды зажигаются, значит, это кому-нибудь нужно. Нужно было кому-то выдернуть нас из деревни, разметать по земле, лишить корней".

Причины, о которых размышляет юноша, пристально рассмотрены и изучены целым сонмом философов, историков, социологов, публицистов. Открытия и откровения в данной области русской жизни достигают глубин вулканических кратеров. Лучшие умы России в нешуточной борьбе донесли до народа грозную правду. В литературе возникло целое влиятельное, широко читаемое литературное направление. На этом фоне юный деревенский житель рассуждает куда проще, "чешет затылок". И - уже как бы не о своем, кровном. Как бы задним числом. Подводя черту. Алешкин в очередной раз выступает с удивительным своим приемом отметания жизненного сюжета в его кульминации трагического обрыва. Сам вопрос "кому это нужно было" становится академическим.

А деревенскому человеку уже нужно выйти на большую дорогу. Пробиться сквозь неведомые дебри цивилизации. Войти в нее. Преобразить. То есть начать с того, с чего пошла проза, зародился роман.

Оставив позади прежнее историческое, классически романное время, писатель вышел из родной деревни, сам словно герой античного романа, расстающийся со своим греческим полисом.

Его героя ждали армия и стройки века, тюрьма и дебри города, борьба за выживание, распознавание следов истории в нынешнем дне, встреча с любовью и предательством, новые людские связи, жизненные ловушки - и еще зовущее непонятно как, но осуществиться, утвердиться, воззиждиться. Сотворить роман жизни.