Читаем Душа Бога. Том 2 полностью

Враг догадался. Он не стал тратить время на попытки отбить Источник; вместо этого он решил рассечь сам ток силы, направляемый Армадой к Начальствующим. В руках Врага полыхал огненный меч, и нагая мощь этого клинка заставила даже Армаду заколебаться.

Бог Хедин до сего момента, похоже, лишь экономил силы, заставляя Армаду поверить, что явленное им — всё, на что он способен.

Нельзя сказать, что Армада не учитывала подобной возможности, однако считала её недостаточно воплощаемой.

А теперь Враг стремительно погружался сквозь слой реальности, исчезал из неё, просачивался, подобно влаге сквозь песок.

Армада не могла оставить это без внимания.

Она не страшилась. Часть её уже отделена и послужит залогом возрождения Армады как сражающейся силы; то, что осталось здесь, может в случае надобности прекратить существование. Сознание Армады, её опыт — всё это будет жить.

Потому что, кроме приказов Начальствующих, есть и её собственное бытие.

Армада сталкивалась с задачами, одолевала их, одолевала врагов. Побеждала. Победы приносили удовлетворение, довольство — этот стимул заложили в неё Начальствующие, но, похоже, они зашли слишком далеко.

Чтобы испытывать что-то, Армада должна была существовать. И та её часть, что заранее отделилась от неё, памяти об этом одолении лишена. Она словно бы стала другой Армадой, не пережившей то, что переживает сейчас эта. Следовательно, гибель этой Армады станет последней и окончательной…

Однако размышления не отвлекали и не могли отвлечь Армаду от главного — необходимости перехватить Врага, не дать ему приблизиться к узкому, пульсирующему, подобно жиле, каналу, которым силы перебрасывалась в невообразимую глубь сущего, к Начальствующим.

Враг изменился. Он отбросил мешавший ему человеческий облик, обернувшись вихрем чистой мощи; огнистым серпом блистал крутившийся вокруг него пламенный меч. Реальность с треском рвалась и рушилась, он шёл напролом, даже не пытаясь скрыть свои намерения.

Армада не знала в точности, как противостоять ему; Начальствующие не оставили на этот счёт подробных указаний. Просто так соваться под огненный клинок не имело смысла, и Армада попыталась сымпровизировать.

Он помнил, как они с Сигрлинн впервые приняли это обличье, как неслись небом Джибулистана, два громадных вихря, тёмный с огненным, ощетинившиеся сплетающимися, точно руки любовников, молниями.

Настигали друг друга, сливались, разделялись вновь; взмывали ввысь или опускались к золотистым барханам, срывая песчаные гребни. Проносились над оазисами, над хрустально-чистой водой, и смешливые хвостатые создания приветственно махали им вслед — и руками, и хвостами.

И сейчас он вновь принял этот облик, мимоходом удивившись, как же легко это далось: сбросить привычную личину, обернуться крутящимся смерчем, ощутить, как всё его существо становится силой — не в последний ли раз?