Читаем Душа полностью

Бека списали в Союз, и он больше к нам не вернулся.

Ротному посмертно дали орден «Боевого Красного Знамени», хотя он был представлен к Герою.

«Красную Звезду» за тот бой в роте получили пять человек, Душа, раненый водитель и Бек были в их числе. Еще семь человек получили «За отвагу».

За день до моего отъезда я приготовил подарки для Души, проявив при выборе большое старание. Он стал для меня каким-то особенным человеком. Я очень к нему привязался, проводя с ним все свободное время, рассказывая по его просьбе про те или иные события нашей службы. Мне хотелось попрощаться с Душой до отъезда, и я пошел пригласить его на ужин. Было тоскливо — я никак не мог придумать, что ему сказать, расставаясь. Дежурная, всегда бывшая в курсе всех дел в пансионате, остановила меня:

— Извините, но его нет. Он сдал номер, собрал вещи и уехал.

— Но час назад я его видел, и мы договорились о встрече.

— Вы из триста первого номера? Он просил вам передать конверт.

Взяв конверт, я вернулся к себе. В нем оказалась фотография. На ней была запечатлена вся наша рота, собравшаяся в курилке. Почти у каждого над головой стоял маленький вопросительный знак, поставленный рукой Души. Но над моей головой, головами ротного, Бека и самого Души вопросительные знаки были зачеркнуты. На обратной стороне фотографии была свежая надпись: «Если я забуду вас — забудьте меня».

И тут я все понял.

Он не сказал на прощание ни слова, но при этом выразил так много. Фотография наша была для Души символом утерянного прошлого, отыскать которое было смыслом его жизни. Медленно, клеточка за клеточкой собирал он мозаику отрывочно всплывающих воспоминаний, заделывая пробитую войной брешь в самом себе, сквозь которую вот-вот безвозвратно исчезнет память о прошлом — мои рассказы о нем помогали ему определиться в настоящем.

Его жизнь была устроена по типу игры, где на клеточном поле войной были заданы условия для некоторого количества фишек-фигур. Фигура продолжала жить, участвовать в игре, если рядом стояли как минимум две или три другие. Если меньше, то она погибала от одиночества, если больше — от перенаселенности поля. И новый ход, наполняющий смыслом сегодняшнее состояние фигуры, можно было делать только в свободную, но окруженную с трех сторон клетку. Перед тем, как время остановилось для Души, с доски были сметены фишки Бека и ротного, определяющие его последнее положение на ней. Душа медленно умирал, когда я заполнил пустовавшие вокруг него клетки, добавив и свою фишку, тем самым, давая ему и себе шанс продолжить эту жестокую игру. И словно в благодарность, почувствовав мою предпрощальную растерянность и все, что я тогда переживал, он исчез из моей жизни так, как и появился, — внезапно и случайно.

Дорога домой утомила меня. Я почти сразу рухнул на свой видавший виды диван. Где-то около полуночи я неожиданно проснулся от ощущения, что я не один. Я быстро включил свет, но в комнате никого не было. Уснуть мне больше не удалось, меня снова охватила лихорадка воспоминаний.