Читаем Дурные дороги полностью

– Юрец! ― крикнул парень, сидящий на пивном ящике.

– Аня, ― назвалась черноволосая девушка. ― Ой, не наступи на крабика… ― Она бросилась мне под ноги, зачерпнула песок и, сюсюкая в ладони, пошла к морю.

– Не обращайте внимания. Анютка у нас того. ― Юрец покрутил пальцем у виска. ― Помешанная на природе, планете и прочей фигне.

Их пятеро. Еще бы постараться запомнить каждого…

– Откуда вы, ребят? ― спросил Ден.

– Из Московской области, ― сказала я, избегая названия Днице.

– Долго путешествуете?

– Втогая неделя к концу подходит, ― ответил Тошка.

– И на чем вы?

– Большую часть пути пгоделали на товагняках, но еще на попутках, пешком… Ах, да, от Гостова до Тамани доплыли на багже.

Все присвистнули.

– На барже? Круто! И куда направляетесь?

– Планов особых нет, думали до Сочи добгаться, а там как пойдет… ― грустно сказал Тошка. Сочи в нашем предварительном путевом листе намечались как предпоследняя точка. После нее должен был стоять «дом».

– А вы откуда и куда? ― спросила я.

– Мы отовсюду, ― сказала Ника. ― Мы с Игорем и Аней, например, из Екатеринбурга. Юрца подобрали в Уфе, а Денчика в Казани. Цели нет, ездим по городам уже пятый месяц. Сейчас вот тоже до Сочи хотим.

– А как же Сан-Фганциско? ― засмеялся Тошка.

– Сан-Франциско будет следующим в маршруте, ― со смехом ответила Ника.

Тошка пихнул меня в бок.

– Сова, пгикинь, как было бы кгуто на товагняках от Майами до Сан-Фганциско добгаться. Говогят, в Амегике люди спокойно так путешествуют. Запгыгивай в нужный поезд ― и езжай с комфогтом куда надо. Не то что у нас ― сплошные пгоблемы.

Я представила себе товарный поезд, едущий вдоль океана. Романтика!

* * *

После того как ребята разбили лагерь, мы вместе собрали хворост и разожгли костер. Из еды у новых знакомых был примерно тот же набор, что у нас, только дополнялся несколькими ящиками алкоголя. Сидя впятером в раскладных креслах на песке и попивая портвейн, мы смотрели, как у самого берега Игорь и Аня купались голышом. Они то дурачились и с визгами брызгались, то подплывали друг к другу и страстно целовались.

Встав с кресла, Юрец пошел к морю, забрал одежду ребят и, вернувшись, спрятал.

– Эй, никто больше не хочет искупаться? ― весело спросил он.

– Нет, спасибо. Перспектива разгуливать голой по лагерю меня не привлекает, ― сказала Ника.

– Меня тоже, ― хмыкнула я.

– А мне пгосто зябко, ― сказал Тошка.

– А у меня нога болит, ― оправдался Ден.

– У тебя всегда что-то болит, ― усмехнулся Юрец. ― Тебе двадцать семь, а дашь все пятьдесят из-за твоего нытья! Ты вообще когда-нибудь вылезешь из этого кресла? За неделю ты ни разу в море не зашел, все протираешь стул, у тебя что, в него жопа вросла?

– В кресле куда лучше, чем в этом вашем соленом мокром море, ― неторопливо сказал Ден, ничуть не обидевшись. Он производил впечатление спокойного, уравновешенного человека, который все делает размеренно и неспешно. ― И чего попусту тратить энергию? Расходую силы с умом, ― рассудительно добавил он.

– Ника, а ты с кем?.. ― спросила я девушку, мотнув головой в сторону моря, где опять целовалась сладкая парочка «твикс», а потом посмотрела на Дена и Юрца.

Юрец хохотнул и ответил за нее:

– Не, она ни с кем из нас. Ну… Или с каждым по чуть-чуть. Но не так, как у Игоря и Аньки. Вообще у нас Ника больше любит клубничное мороженое, чем ванильное. Ванильное она ест только иногда, по настроению.

– Что? ― удивился Тошка.

– Вагины она любит, вот что.

Тошка поперхнулся портвейном. Ника только улыбалась.

Открытость ребят мне нравилась. Здесь никто вообще не следил за языком. Все говорили то, что думали. И никто не обижался друг на друга.

– А как понять… Кто ты? Какая ты и кто тебе подходит? ― спросила я Нику.

Она посмотрела на меня с любопытством.

– Думаешь, ты лесби?

– Нет, но… я не знаю, кто я, ― вздохнула я. ― Просто интересно, как узнать. Вдруг мне подходят девушки?

Ника поманила меня пальцем. Я наклонилась к ней. Она убрала назад мои волосы, коснулась лица ладонями. Мне было приятно. Ника казалась просто ангелом с этими очаровательными светлыми кудряшками. Из-за милой внешности и низкого роста ей можно было дать и двенадцать, и восемнадцать, с ходу не поймешь.

Она подалась ближе и поцеловала меня. Это было странное ощущение, но я всеми силами пыталась не показывать волнение и замешательство: ответила так, будто каждый день целуюсь с девушками. Не хотелось упасть в грязь лицом перед новой компанией.

– Вашу мать! Вот это поворот! ― Юрец рядом присвистнул.

Ника серьезно посмотрела на меня.

– Ты не лесби.

– Как ты это поняла? ― удивленно спросил Тошка.

– Другой вкус, ― ответила она ему. ― Вкус лесбиянок особенный, его ни с чем не спутаешь. Забирай ее себе, она натуралка.