– Блин, ну почему я такой пгидугок? Набгал кучу всего и не подумал пго жагопонижающее…

В ушах стоял гул. Меня всю трясло, голову будто набили соломой с иголками.

На лоб опустилась прохладная рука.

– Ты как уголек. Так и подохнуть можно. Ладно, Сова, тегпи, пойду на поиски аптеки, может, где-то есть…

Мне не хотелось, чтобы он уходил, но говорить было больно. Горло раздирало, во рту было сухо, а язык превратился в наждачку. Я чувствовала себя все хуже.

Я провалилась в черную пустоту. Проснулась от того, что кто-то тряс меня за плечо. Тошка с улыбкой протянул мне горячую чашку. Я отпила и почувствовала во рту лимонный вкус. После нескольких глотков я уже могла говорить.

– Ты нашел аптеку?

– Нет, постучался в ближайший дом. Мне дали погошок от темпегатугы, а еще, ― он протянул мне вторую чашку, ― пагное молоко. Теплое! Вкуснятина! ― Он сделал глоток, и над его верхней губой появились молочные усы.

Я допила жаропонижающее и взяла чашку с молоком. Теплое, жирное, оно приятно обволакивало горло. Я выпила половину, а другую отдала Тошке.

– Там живут муж с женой. Я сказал им, что мы тугисты, гешили заночевать в забгошке, а ты заболела. Они дали мне все это, но еще сказали, чтобы мы заночевали у них дома. И если мы не пригем к ним через час, они сами пгидут за нами.

Тошка стал собирать нас. Мне немного полегчало, жаропонижающее подействовало. Вскоре мы покинули пансионат и пошли к частным домам.

Тошка открыл калитку. На территории слева раскинулся огород, где я заприметила грядки чеснока, лука и моркови, а справа был загон с курами и индюшками. Хозяева дома оказались приветливыми и гостеприимными. Я не успела даже поздороваться и представиться, как с меня уже сняли рюкзак, мокрую толстовку, отвели в комнату, уложили на диван, укутали в плед, сунули под мышку градусник, а в руки дали тарелку куриного супа.

В доме пахло деревом и молоком. За едой хозяева расспрашивали Тошку, откуда мы и куда направляемся. Друг сказал, что мы путешественники, едем из московской области, передвигались в основном на грузовых поездах, немного пешком и на попутках.

– А родители в курсе? ― спросил хозяин, Андрей Вадимович.

– Конечно, ― не моргнув глазом соврал Тошка.

– Куда вы направляетесь?

– До Сочи.

– И как собираетесь добираться?

– Опять на попутках.

Мужчина задумчиво забарабанил пальцами по столу.

– Могу подвезти до Тамани. Собираюсь туда через два дня. Если, конечно, вы выздоровеете к этому времени.

– До Тамани? Это будет здорово! Спасибо! ― сказал Тошка. ― А что у вас за машина?

Он усмехнулся.

– «Жигули». Но мы собираемся ехать не на ней.

– Да? А на чем же?

– Мы поплывем. Через два дня мой рейс. Я поведу к Тамани баржу.

Мы с Тошкой присвистнули. Мы ездили и на поездах, и автостопом, но вот гидростопа у нас еще не было! Мы поплывем на барже! От этой мысли перехватило дыхание.

Хозяева рассказали о себе. Татьяна Васильевна занималась огородом, ухаживала за козами, индюшками и курами. Андрей Вадимович, ее муж, был капитаном морского судна.

– Уже тридцать лет вожу баржу, ― сказал он с гордостью.

Позже домой пришли сын, невестка и внуки хозяев. Нам с Тотошкой постелили на втором этаже, под крышей. Перед сном хозяйка дала нам по чашке подогретого козьего молока. Густое и теплое, оно очень помогло моему больному горлу.

Я легла на кровать и остро осознала, какое же это счастье ― зарыться головой в подушку и уснуть в теплой, мягкой постели.

Глава 15

Утром я почувствовала себя значительно лучше. На завтрак у нас были оладьи, ягоды и свежий творог. Никогда прежде домашняя еда не приносила мне столько удовольствия!

Позже я осознала нечто важное. Походы и вольные путешествия дарят нам новые эмоции по отношению к привычным вещам. Учат радоваться оладьям, приходить в восторг от мягкой подушки и горячего душа, чувствовать себя самой красивой девушкой в мире, видя свои мягкие, чисто вымытые волосы. Если у вас проблемы с самооценкой ― советую сходить в недельный поход, подальше от цивилизации.

Только попав в такие условия, понимаешь, насколько же человек ― зависимое существо. Мы зависим от еды, хорошей одежды, погоды. Закончится вода, порвется обувь ― и мы обречены на страдания и становимся беспомощными. Иногда наша жизнь зависит всего лишь от одной спички. От маленького куска проволоки, железного крючка, мотка веревки, ножа, даже шпильки или сережки. Ничтожный мусор, на который обычно мы даже не обращаем внимания, может в трудный момент спасти нас.

Два дня пролетели быстро. За это время я выздоровела, а погода вновь пришла в норму, потеплело и выглянуло солнце. А вскоре, как нам и обещали, мы ступили на борт огромной баржи.

Из капитанской рубки открывался вид на железную палубу, напоминающую язык великана. На ней возвышались пять огромных куч золотистого песка.

– А вон наш дом. ― Капитан указал на берег.

Было видно, как стоящие там дети машут барже руками.

– Нажми. ― Капитан показал на большую кнопку на панели управления.