Читаем Дурные дороги полностью

– Сова? Ну, наконец-то! ― раздался его возмущенный голос. ― У тебя дней десять телефон был выключен! Тут такое случилось… Боны звегствуют. Они на гынок напали, часть палаток сожгли. Папа еле успел выггести кассу и смыться. Ему камнем в голову досталось, даже швы накладывали. Еще на общагу напали, ту, где чугки живут. И, знаешь, на улице они сильно избили одного пацана. Невысокий, метг шестьдесят ― семьдесят, светленький. Ему всего шестнадцать. Сечешь, Сова? Сечешь, к чему я веду?

Я все поняла. Из меня хреновая актриса, я не могла обманывать ни себя, ни кого-то еще. Я устала притворяться перед Русланом. И я не могла спокойно смотреть на то, как боны избивают моих клонов, громят рынок и оставляют Тошкиного отца без прибыли, зато изувеченным. Как спокойно жить и наслаждаться своей любовью, если прямо сейчас, в эту секунду, боны Ржавого уничтожают мой город?

Теперь я была более чем уверена, что Дуче искал меня вовсе не для того, чтобы защитить. Он хотел либо самостоятельно меня прибить, либо сдать бонам. Все эти погромы и акции… От них страдали его люди, его бизнес.

Это все из-за меня. И я должна это прекратить.

Но я не знала, как поговорить с Русланом, а главное ― когда. Как странно. Я всегда считала, что ни при каких обстоятельствах не побоюсь сказать кому-то правду. Конечно, если это уместно. Как понять, уместна ли правда сейчас? А сейчас? А через пару мгновений? А завтра?

Я чистила картошку и смотрела, как Руслан жарит рыбные палочки. Он выглядел таким беззаботным. Думаю, в его жизни было много проблем, но сейчас, со мной, он стал счастливее. Я помогала ему забыть о прошлом. Он, как и я, играл в семью, и нам обоим нравилась эта игра: хорошая девочка, хороший мальчик. Друг с другом мы хотели быть лучше, чем мы есть. А может… Мы пытались найти друг в друге то, чего в нас на самом деле не было?

Когда наступает подходящий момент, чтобы сказать близкому человеку что-то плохое? Мне кажется, когда он совсем спокоен. То есть нужно подобрать максимально счастливый момент. Руслан перевернул на сковородке палочки. По MTV крутили какой-то попсовый клип. На кухне стоял аппетитный запах жареной рыбы в панировке. Руслан подпевал телеку. Вот он. Самый что ни на есть беззаботный момент. Скажи же, ну. Не обманывай его. Я знала, что, скрывая правду, поступаю подло. И я не смогу играть дальше. Ложь не принесет мне счастья. Но принесет ли счастье правда? Вряд ли. Конечно, было страшно. Я не знала, на что способен Руслан в гневе. Может ли он убить меня? Он говорил, что любит меня. Но что такое любовь к девчонке по сравнению с братской честью в нашем патриархальном обществе? Ничто. Ноль. Пустота.

– Руслан… ― начала я. Голос звучал глухо, я не узнавала его. Нож дрожал в моих холодных пальцах.

Руслан удивленно посмотрел на меня. Тоже впервые услышал этот мой новый голос.

– Что? Ты что-то увидела? Так побледнела! Может, таракан?

– Нет, я хотела…

– Что?

Будет ли он кричать? А бить меня? Или соберет в кулак волю и просто скажет: «Убирайся»? И тогда я за пять минут соберу свой рюкзак и навсегда уйду из его жизни. Это было бы здорово ― просто уйти. Я бы освободилась от этих тяжелых камней на душе. Не хочу, чтобы он меня бил. Не хочу, чтобы было больно.

–…Попросить тебя передать мне кастрюлю.

– Держи.

Черт. Черт. Черт. Какая же я слабачка. Я так и не поняла, как же это произошло, я ведь хотела открыть правду. И вся напряглась. И сердце уже бешено стучало в горле. Я тряслась, вот-вот ― и сказала бы. Но какая-то часть меня, та, что я не могу контролировать, перехитрила меня и оказалась быстрее. Я упустила момент. Что мне помешало? Страх, что Руслан изобьет меня? Или я больше боялась того, что он узнает, что я не та, за кого себя выдаю? И разлюбит меня? Возненавидит? Да, я боялась именно этого. Что человек, которого я люблю, за одну секунду возненавидит меня. Наверное, это худшее, что может произойти.

Со мной никогда не случалось ничего подобного. Как поступают люди в таких ситуациях? Что нужно сделать? Какой выбор? Я так боялась… Предать Руслана, причинить новую боль. Но… я ведь уже его предала. А теперь ― лишь скрывала свое предательство. От этого осознания я почувствовала себя грязной. Можно ли вообще от такого отмыться?

За обедом мы смотрели «Бивис и Батхед» по MTV. Рыбные палочки получились обалденными, сочными, с хрустящей корочкой. Картофельное пюре жирное, на масле и на молоке, серия мультика, на удивление, не тупой, а ржачной. Может, вот он и пришел, подходящий момент, но уже совсем не осталось смелости. Да когда же он наступит?

Вечером на прогулке Руслан вдруг схватил меня, поднял воздух и закричал:

– Я люблю тебя, Дашка!

Трудно было бы придумать более подходящий момент… но мне так не хотелось убивать эту романтику, это искреннее счастье.

Ночью, когда мы отлипли друг от друга, откинулись на подушки и с наслаждением подставили потные горячие тела потокам ветра от люстры-вентилятора, я смотрела на свои трусы, зацепившиеся за лопасть и кружащиеся под потолком. Может, сейчас?..