Читаем Дури еще хватает полностью

Шлем, будь он неладен, становится, когда опускаешь щиток, – а я его опустил – почти воздухонепроницаемым, и теперь из-под него вырвалось и ударило в лицо Второго Констебля теплое, ароматное облачко, отдающее чем-то солодовым, торфяным и очень шотландским.

– Вот так так. Вот так, вот так, вот так так, – сказал Второй Констебль Первому. – Виски.

Первый Констебль снял с моих плеч ладони, позволив мне слезть с мотоцикла.

Прямо напротив клуба «Граучо» стоял полицейский фургон.

– Вы немного пошатывались, переходя улицу, сэр, – объяснил мне Первый Констебль.

Это он мне «достаточные основания» излагает, сообразил я. После отмены древних законов, позволявших полиции задерживать какое угодно «подозрительное» лицо, ее обязали сообщать людям вескую причину их задержания. Несколько лет назад «Недевятичасовые новости» вдоволь потешились по этому поводу: «расхаживал в грязной рубашке по стройплощадке» и так далее. Уверять полицейских, что я вовсе не «пошатывался», смысла не было. Переходить улицу, одновременно натягивая мотоциклетный шлем, дело непростое, я, может, и вилял из стороны в сторону, однако ни один разумный наблюдатель не заподозрил бы, что я того… этого, пыт пырами, оцифер. Без толку: я у них в руках, и, даже сомневаться нечего, они попросят, чтобы я дохнул в эту их трубочку.

Две водки с тоником (двойных) и одна порция виски, весьма немаленькая. Можно ли счесть это перебором? Вообще-то, меня потрясла сама мысль о том, что полиция прицепилась ко мне – к мотоциклисту! Помнится, одна из причин, по которой я купил мой чертов драндулет, как раз и состояла в том, что он может, как я полагал, хотя бы отчасти оградить меня от ее приставаний.

Мне предъявили прибор с приделанной к нему белой трубкой и предложили дыхнуть в нее.

– Эти цифры указывают, что уровень алкоголя в вашей крови превышает норму, установленную законом для водителя моторизованного дорожного транспортного средства, сэр. Сейчас мы отвезем вас в главный участок, и там вам предложат пройти еще одну проверку. Результат сопоставят с показателями нашего прибора. Учтен будет тот, что поменьше. Если вы не захотите дышать в алкометр, можно будет использовать анализ крови или мочи. Однако отказ от всех проверок – это уже уголовное преступление. Вы все поняли, сэр?

Я кивнул. Второй Констебль взял у меня шлем и перчатки, открыл задние дверцы фургона и забрался внутрь. Мне предложили сесть на скамейку напротив него. Первый Констебль уселся за руль, и фургон тронулся. И лишь когда он свернул направо, на Олд-Комптон-стрит, – в те дни это дозволялось – я сообразил, в какой попал переплет. В левом кармане моей куртки лежал футлярчик для презервативов, а в нем – три грамма высококачественного кокаина, купленные вчера в предвидении забав и шалостей Кливдена. Наверняка же меня обыщут в участке или попросят опустошить карманы, нет?

Я медленно засунул правую руку в правый карман куртки, где лежали мятные леденцы. Сейчас, надеялся я, мне удастся извлечь пользу из моего десятилетнего маниакального увлечения фокусами. Я вытащил пакетик с леденцами и протянул его Второму Констеблю, одновременно опуская левую руку в левый карман и зажимая футлярчик в ладони. Очень простой отвлекающий маневр, и, похоже, он сработал.

– Спасибо, сэр. Если вы не против, я оставлю их на потом. Пока вы не подышите в прибор, вам тоже ничего в рот класть нельзя. Уверен, вы это понимаете.

– Ну конечно. – Я широко развел руки в стороны, изображая полнейшее понимание. Футлярчик уже покоился у меня в паху, и я наклонился вперед, укрывая его в тусклом свете фургона. – А позвольте спросить, офицер, в какой участок мы направляемся?

– Вест-Эндский центральный, – ответил Второй Констебль.

Вест-Эндский центральный. Какое пышное название. Я его слышал. Оно возникало в сводках новостей и в драмах из жизни полиции. Джордж Диксон (тот, что из «Док-Грин») часто говорил своему зятю (которого играл бровастый Питер Бирн): «Ну-ну, Энди, мы же не хотим наступать на мозоли парням из Вест-Эндского центрального» – и прочее в этом роде. Сколь ни был прославлен этот участок, я и понятия не имел, где он находится. Где-то в центре Вест-Энда, так, наверное. И то, что мы свернули на Сэвил-Роу, стало для меня приятным сюрпризом.

Как я и надеялся, Второй Констебль поднялся на ноги прежде меня. Я встал на долю секунды позже, как раз когда водитель нажал на тормоза. Пришлепнул ладонью по металлическому потолку фургона, выставил вперед, чтобы сохранить равновесие, правую ногу.

– Упс, – весело выпалил я. И ступней отбросил футлярчик в глубокие тени под скамейкой, на которой только что сидел. Его там, как пить дать, обнаружат лишь через несколько дней, а к тому времени в фургоне успеют проехаться десятки злодеев, верно?