Но тут сработал закон Мерфи, а уж он-то распространяется даже на либертарианцев вроде Буги. Всё, что могло пойти наперекосяк, пошло. Едва Буги набрал 9, как свет потух, телевизор умолк, вентилятор на потолке прекратил скрипеть, а холодильник – гудеть. Часы на стене перестали тикать, а с ними едва не остановилось и сердце Буги. Занавески были задернуты, и гостиную окутал мрак. В затуманенном сознании Буги то, что он нажал цифру 9 и вырубился свет, было связано как причина и следствие. Что, если босс его ясновидящий и не только узнал, что работник намерен его предать, но и когда именно приключится это предательство? Или, может, он установил в квартире камеру и следит за ним? Буги немедленно бросил трубку и поднял руки: сдаюсь – будто Смит был в комнате и держал в руке заряженный пистолет. Буги простоял в этой позе несколько минут, но потом почувствовал себя глупо. На улице заревела сирена, он подошел к окну, выглянул из-за занавески. Внешний мир выглядел до странности обыкновенным. Старый черный чувак, как всегда, сидел в шезлонге и махал флажком проезжавшим машинам. “Возьми себя в руки”, – вслух сказал себе Буги, и звук собственного голоса отчего-то его успокоил. Надо позвонить Уильяму Смиту и оставить сообщение, как исполнительный и компетентный работник, а не стукач, готовый выдать нанимателя, который вообще-то всегда был с ним предупредителен, разве что один-единственный раз пригрозил расправой.

Снова сработал автоответчик, и голос сказал: “Меня нет. Оставьте сообщение”.

– Мистер Смит, это Буги. У нас свет отключили.

За дверью спальни – если, конечно, Буги не повредился в уме – что-то затарахтело. Вдруг там уже жарковато?

– Что мне делать? – захныкал Буги. – Если вы там, пожалуйста, возьмите трубку!

Буги положил трубку на стол, приблизился к спальне, прижался ухом к двери. Ничего; тишина. Не стучи, сказал он себе, и тут же постучал. И немедля в ответ послышался треск, да не один, а несколько.

Буги схватил трубку.

– Они просыпаются, мистер Смит. Я слышу их.

Теперь к треску, если Буги не померещилось, добавилось и шипение.

– Вот я и звоню, как вы и учили, – сказал он человеку, которого нет на месте. – Я сделал все, что вы просили.

Да где же этот чувак? В прошлый раз он перезвонил моментально. Почему он не может сейчас взять трубку и сказать: “Не волнуйтесь, Буги. Я знаю, что вы все сделали как надо. Теперь это мои проблемы. А вы идите к Герту и выпейте разливного пива”.

И лишь когда отключился автоответчик, Буги повесил трубку и вернулся к двери спальни. Шипение прекратилось, и Буги услышал, как эти твари просыпаются, открывают лишенные век глаза, поднимают треугольные головы, распрямляются. Услышал, как возятся в их клетках другие – более мелкие – перепуганные существа, прячутся под обрывки газеты. Еще он услышал, как растягивают металл и проволочную сетку, как давят на них, сперва робко, потом уверенней.

Буги вдруг осенило, что он стоит в одних трусах и, случись что, необходимость бежать застанет его врасплох. Надо хотя бы надеть штаны. Обуться. А впрочем, что за бред. Пока от разозленных рептилий его отделяет закрытая дверь, ему ничего не грозит. Щели между дверью и ковром нет, никто не пролезет. Увы, не успел он себя убедить в этом, как мгновенно представил, что под дверью проталкивается треугольная головенка, замирает, увидев его, а потом с новой силой устремляется вперед.

Буги схватил с кухонного стула штаны, лихорадочно принялся их натягивать – сперва на одну ногу, потом на другую, – как вдруг услышал, что в спальне что-то упало. Буги застыл, балансируя на одной ноге, и впился взглядом в дверь, смутно опасаясь, что та откроется, хоть и заперта на замок. И тут его пронзила жуткая мысль: да заперта ли? Утром он был в таком состоянии, что даже не проверил! Как можно было так сглупить? Вопрос, в котором уже есть ответ. Потому что он идиот. И всю жизнь им был. Жена сто раз ему говорила, а потом плюнула и сбежала. Ничего не остается, как вновь это доказать, и поэтому Буги, вместо того чтобы наконец одеться, подошел, прихрамывая, к двери спальни – одна нога в штанине, другая голая. Повернул ручку направо, как делал не раз, чтобы увериться, что дверь заперта. Разумеется, она оказалась не заперта, да и с чего бы, с ошеломляющей ясностью подумал Буги, когда дверь распахнулась под тяжестью его тела. Уильяму Смиту незачем было запирать дверь, ведь Буги теперь знает, что в спальне. И от страха туда не сунется.

Запутавшись в штанах и отяжелев от пива, Буги упал на колени. В спальне было темно, свет пробивался лишь из гостиной. Но и так Буги увидел больше, чем хотел. Он различил очертания клеток, составленных друг на друга, и черные кольца, которые медленно в них распрямлялись. И, конечно, заметил упавшую клетку с открытой дверцей.

А кобру он увидел, только когда та встала.

<p>Два Руба</p>