Читаем Дураки все полностью

Реймер в три глотка прикончил бутылку эля, радуясь, что вся кабинка целиком в его распоряжении, вряд ли кто-то из здешних горластых пьяниц решит составить ему компанию. Здоровой левой рукой прокатил холодную бутылку по лбу и ощутил такое острое наслаждение, что наконец осознал: у него точно жар. Реймер и впрямь чувствовал себя всё хуже. Он не просто выбился из сил, а… что, бишь, там дальше? Первобытный вопль, который он испустил возле гаража Салли, должно быть, что-то исторг из него. Дуги? Было бы здорово. Потому что этот тип – Реймер это осознавал – настоящий говнюк. Он каким-то образом ухитрился разбудить в своем хозяине и лучшее, и худшее: как полицейский Реймер стал лучше, а как человек – много хуже. Правда, без помощи Дуги он нипочем не вычислил бы Уильяма Смита, а ведь это обернулось благом, но еще Дуги без веских на то оснований подбил его выкопать судью Флэтта, и по наущению Дуги Реймер ударил ни в чем не повинного (пусть и наглого) водителя. Вдобавок Дуги был не так умен, как сам полагал. Без малейших доказательств он внушил Реймеру, будто любовником Бекки был Питер Салливан, а Реймер, надо признать, слишком охотно купился. Но, пожалуй, хуже всего, что после того, как Реймер с истинной зрелостью заключил с призраком Бекки уговор, от которого выиграли бы они оба, этот мерзавец вмешался и все испортил. Так что если тот первобытный вопль помог изгнать Дуги – он с тех пор замолчал, и гул в ушах Реймера прекратился, – тем лучше.

Но, к сожалению, вместе с Дуги его явно покинул и здравый смысл. Скажем честно: вместо того чтобы сидеть здесь и дуть пиво, ему следовало бы обратиться в больницу, чтобы ему ампутировали руку. Если у него останется только одна рука, интересно, упадет ли он во мнении Кэрис, разонравится ли ей? Столь наплевательское отношение к собственному благополучию смутно тревожило Реймера, но эту тревогу более чем искупал тот факт, что впервые в жизни ему не было ни малейшего дела абсолютно ни до чего. Может, это и есть свобода? Если да, пусть так и будет. Не хватало лишь одного: чтобы кто-то сказал ему, как он счастлив.

На стене между уборными висел таксофон, к нему цепью крепился подозрительно тонкий телефонный справочник округа Шуйлер. Половину страниц повырвали, но Реймеру повезло – нужный ему номер уцелел.

– Джером, – произнес Реймер, когда тот наконец ответил сонным голосом. Как растормошить того, кто, вероятно, до сих пор под действием сильных успокоительных? – Я знаю, кто попортил тебе машину.

– Я тоже, – угрюмо ответил Джером.

Реймер примолк, дивясь безразличию в его голосе, но потом продолжал:

– Этого урода зовут Рой Пурди.

– Нет, – возразил Джером. Уверенно, не сварливо. – Это не он.

– Вообще-то у нас есть свидетель, – сообщил Реймер, хотя это было не совсем так. Мистер Хайнс видел лишь, как Рой вышел из проулка, но все же.

На другом конце провода повисло долгое молчание, и Реймер даже решил, что пропустил щелчок, с которым вешают трубку. Наконец Джером произнес:

– Это ты. Ты изуродовал “мустанг”.

Реймер устало вздохнул.

– Зачем мне это, Джером? Мы же с тобой друзья. Зачем мне это?

– Мне пора, – ответил Джером.

– Не вешай трубку, – попросил Реймер, озадаченный тоской в его голосе. – Подожди минутку, ладно? Я хотел тебе кое-что сказать. Кое в чем признаться.

– Ты меня ненавидишь. Ты изуродовал “мустанг”.

– Господи боже, ты выслушаешь меня?

– Я знаю, что ты мне скажешь.

– Не знаешь. Кажется… я влюбился в твою сестру.

– И теперь ты компостируешь мне мозги.

– Неправда, – ответил Реймер. – С чего ты взял? Что в этом такого странного? Ты сам говорил, она предана мне. И я давно должен был догадаться о своих чувствах к ней, но… наверное… мне было трудно отпустить Бекку. Трудно, ну, простить ее, что ли. Она ведь могла прийти ко мне, так? Объяснить, в чем дело. Почему она больше меня не любит. Сказать, кто он, этот другой. Она ведь могла это сделать, так?

– Мне пора, – повторил Джером.

Реймера осенило.

– Джером, ты пьян?

– Может, капельку.

– Кэрис мне рассказывала про вчерашний вечер…

– О том, что я как с цепи сорвался? – перебил Джером. – Это правда. Я совсем расклеился, старик. Угадай почему.

– Ясно почему. Потому что я попортил твою машину. Вот только не я это был, ясно? Именно это я и пытаюсь тебе объяснить, а ты не слушаешь. Это сделал этот говнюк Рой Пурди. Он расист и дебил, ясно? Наверное, он увидел, как мы с тобой зашли к Герту, и…

– Мне пора.

– Слушай, давай я приеду к тебе. Привезу твоего любимого крафтового пива. И мы с тобой все обсудим.

– Нет, – ответил Джером. – Еще не хватало.

– А если я пообещаю, что не буду пользоваться твоим туалетом? – предложил Реймер, вспомнив рассказы Кэрис.

В трубке послышалось сдавленное рыдание. Неужели Джером плачет?

– А хочешь, куда-нибудь сходим? – продолжал Реймер. – Хотя бы в тот винный бар в Шуйлере. В “Оконечность”.

– “Бесконечность”, – всхлипнул Джером.

– Точно. Хочешь? Минут через двадцать я у тебя. Джером?