Читаем Дунайские ночи полностью

— Однажды, будучи в Ясной Поляне, я увидел портрет одного американца, подаренный им Толстому. Это был только что избранный президент США, но еще не вступивший в должность. Имея в своем распоряжении несколько свободных месяцев, он решил совершить кругосветное путешествие. Уехал из США президентом, а вернулся рядовым американцем. Вы, разумеется, помните его сенсационное отречение от Белого дома? Ум, талант, личное обаяние Льва Николаевича Толстого и долгие беседы с ним сделали свое дело. Как видите, мистер Картер, можно переубедить даже президента США. Так что я, разговаривая с вами, надеюсь, что и ваша совесть не останется глухой.

— Это было бы возможно лишь в том случае, если бы вы были Львом Толстым.

— Но и вы, мистер Картер, не будущий хозяин Белого дома.

— Мы квиты, — улыбнулся дипломат. — Поговорим об американском народе.

— Поговорим!.. Недавно в одной старой книге я наткнулся на такие строки: «Народ можно только тогда побить, когда уже побиты его боги», то есть нравственные идеалы, лучшие стремления. В США нравственные идеалы уже почти побиты автомобилями, моднейшими товарами универсальных магазинов Вулворта и Мейсен, сексуальными фильмами, щекотливыми подробностями из личной жизни кинозвезд, миллиардеров, гангстеров, убийц и самоубийц, похитителей детей. Вы помните, надеюсь, знаменитые слова германского императора Фридриха II: «Если бы мои солдаты начали думать, ни один бы не остался в войске…» И вы боитесь мыслящих людей. Думающий американец откажется признавать американский образ жизни лучшим в мире.

— Одному мудрецу однажды сказали, что люди считают его дурным человеком. Старик улыбнулся и ответил: «Хорошо еще, что они не все знают про меня, они бы еще не то сказали». Я не мудрец и потому… — Картер сделал обиженное лицо. — Вы утверждаете, что американский народ — конченный, безнадежный?

— Нет! Никому еще, ни цезарям, ни императорам, ни королям, ни фюрерам, ни диктаторам, как показывает история человечества, не удавалось побить свой народ, лишить его разума, сердца и жизни. Я верю, что рано или поздно американский народ перестанет считать своими богами недвижимость, автомобиль и вещи. Я верю, что человек, потерявший себя в американском образе жизни, в недалеком будущем вновь обретет свою сущность и станет человеком.

Трудно, просто невозможно охотнику, подстрелившему редчайшего хищника, не посмотреть на его диковинное оперение, не заглянуть ему в глаза.

Во время своего путешествия по стране Картер был одет кое-как. Темные брюки, черные, не очень старательно начищенные ботинки, темная, без галстука рубашка и поверх нее выцветшая, помятая куртка из прорезиненного материала, похожая на те, что десятками тысяч выбрасываются на рынок в Праге и Варшаве, в Москве и Бухаресте, — вполне приличная, с точки зрения мистера Картера, и вместе с тем явно дорожная и не бросающаяся в глаза одежда скромного дипломата путешественника, которого легко можно принять и за инженера-отпускника, и за преподавателя, и за корреспондента какой-нибудь газеты.

Теперь, когда отпала нужда в фиговом листке, дипломат облачился в привычную для себя одежду — темно-коричневые брюки, светло-табачного цвета пиджак, белоснежная рубашка с самым модным воротником, длинный, неяркий галстук, ботинки черные и мягкие.

Всякий или почти всякий житель Запада, столкнувшись с Картером, чего доброго, примет его за джентльмена. И не мудрено промахнуться. Когда потерян истинный человеческий облик, надо прятаться под маской приличия. Приличие!.. Это надежная, долговечная, всегда модная, всегда практичная, всегда доступная и многих вводящая в заблуждение маска.

Пока Шатров говорил, Картер любовался своими кольцами, поворачивая их к свету и так и этак. Золотой, широкий, без всяких украшений перстень говорил о том, что американец состоит в законном браке; другой, крупный, массивный, неофициально свидетельствовал о том, что военный атташе принадлежит к аристократической верхушке Пентагона, что закончил в свое время знаменитое училище Уэст-Пойнт, откуда вышли все бравые американские вояки.

— О чем еще поговорим? — спросил Картер.

— Хотя бы о вас. Мистер Картер, насколько мне известно, вы не миллионер, не член правления какой-нибудь акционерной компании, не владелец предприятия, не член так называемого высшего общества, хай сосайети. Обыкновенный государственный служащий.

— Да, я типичный американец. Уверяю вас, это не так уж плохо. Между прочим, Айк придерживается такого же мнения, считает себя типичным американцем, а потом уж президентом США.