Скалы Белоградчика сливаются с бастионами старой турецкой крепости, выросшей на месте древних римских строений, скалы эти возвышаются над окрестностями, словно одинокий хищник, — горькая печаль Балкан во все времена впечатляла сентиментальных путешественников, здесь, среди неприступного пейзажа, совершали подвиги кирджали и гайдуки. Весь Балканский полуостров был театром действий непокорных гайдуков, о котором повествуют сказания и песни венгров, сербов и румын, но их истинная родина — Болгария, с которой гайдуки себя почти отождествляют, — отождествляют и с многовековым османским игом, и с неугасающим факелом народной свободы. Гайдуков воспели и Каравелов — писатель, ставший голосом национального возрождения, и Христо Ботев, революционный поэт и мученик, настоящий болгарский Петёфи. Рядом с равнодушными помаками (перешедшими в ислам болгарами) и враждебными чорбаджи (зажиточными старостами, сотрудничавшими с турецкими властями) гайдуки, наполовину патриоты, наполовину разбойники, враги турок, с которыми они тем не менее иногда смешивались, оставались воинами, властелинами горных провалов и ущелий. Деревенские сказители, летописцы и путешественники описывают гайдуков как дикий и непокорный народ, за которым тщетно охотились турецкие жандармы и башибузуки, а еще арнауты — находившиеся на службе у османцев албанцы.

Георг Розен, написавший о гайдуках несколько книг и переводивший их народную поэзию, задавался вопросом, защитила ли бесконечная партизанская война, которую они вели, болгарский народ или, наоборот, замедлила развитие его экономики, торговли и промышленности. Автобиография Панайота Хитова, пожалуй, самого любопытного персонажа среди этих патриотов-бандитов, доказывает на примере ярко прожитой жизни, что гайдуки на самом деле сопротивлялись деспотизму османцев и внесли заметный вклад в освобождение Болгарии.

Балканский пейзаж придает гайдукам еще большую живописность, а также оттенок несколько хаотичной и варварской беспорядочности, однако это не более чем общее место. Прилагательное «балканский» воспринимается как оскорбление, например, однажды Арафат обвинил Сирию в стремлении «бал- канизировать Ливан и весь Ближний Восток». Тот, кто видел своими глазами начищенные до блеска улицы Сараево и его базар или опрятную Софию, сравнивает их с городами или государствами, воспринимающимися как образец цивилизации, и употребляет определение «балканский» как комплимент — так, как другие говорят «скандинавский».

3. Рукописи в Дунае

В Видине Петко Славейков, первый настоящий современный болгарский поэт, свалился в воду и потерял в небольшой речушке Чибар свои рукописи; другие стихи похитил у него Дунай, которому, как доброму божеству течения времени и забвения, полагалось бы приносить в жертву всякую книгу о реке — от опуса Невекловского до трудов его подражателей. Славейков щедро тратил жизнь и талант, сражался на Шипке и оказался в стамбульской тюрьме; воспевал родину, любовь и разочарование; случайное исчезновение стихов беспечного поэта в дунайских водоворотах как нельзя лучше отражает его щедрую натуру. Ирония судьбы достигла бы апогея, поглоти воды стихи его сына, Пенчо Славейкова, поэта-ницшеанца, а значит, поэта Жизни, всеобъемлющего становления.

Во второй половине 1890-х годов и в начале XX века Болгария, недавно обретшая географическую определенность, одновременно являлась далекой провинцией и частью Европы, где звучали отголоски великого европейского кризиса, преодолеть который не удалось до сих пор: Ницше, Штирнер, Ибсен, Стриндберг — выдающиеся предвестники современности, срывающие маску с действительности, спускающиеся все глубже и глубже, стремящиеся догнать жизнь, отыскать ее основание и обнаруживающие, что никакого основания нет и в помине. Болгария, позднее других стран обретшая национальную независимость, одновременно существует в разных эпохах: после 1945 года, как рассказывает Яна Маркова, руководитель общества «Jes Autor»[108] и видный деятель культуры, в некоторых деревнях никогда не видели театральных представлений; посмотрев впервые в жизни патриотическую драму (как в знаменитой главе из самого известного болгарского национал-патриотического романа «Под игом» Ивана Вазова, 1889), крестьяне принимались чествовать актера, исполнившего роль повешенного турками героя-интеллигента Левского, и волком глядели на актера, сыгравшего коварного пашу. Думая о том, какие шаги проделала за последние сорок лет эта страна, о ее процветании и образованности населения, трудно не восхищаться социализмом, позволившим достичь такого прогресса.