Читаем Думай, Гарри, думай! (СИ) полностью

— Думаю, в коридоре вас могут увидеть, а я не хотел бы всё-таки портить сюрприз. Поэтому, джентльмены, прошу, воспользуйтесь моим камином и отправляйтесь в кабинет Защиты от Тёмных сил.

Через пару мгновений все трое оказались в апартаментах преподавателя ЗоТС. Гарри не смотрел по сторонам, он всё ещё глядел только на Блэка, и улыбка не покидала его лицо. Сириус тоже улыбался, правда, немного натянуто. А Ремус похлопал его по плечу и тактично удалился.

— Я ужасно рад, Си… мистер Блэк, снова вас видеть, — сказал Гарри, чувствуя, что пауза затянулась. И с его стороны это не было формальной вежливостью, он действительно соскучился по крёстному, хоть в последнее время ему было некогда о нём думать.

Тот прокашлялся.

— Раз уж так вышло… Можешь звать меня по имени. И без всяких «мистеров». Ремус рассказал мне о тебе ещё в прошлом году. Твоя фамилия здорово сбила нас с толку. Поэтому, уж прости, но я не поверил ему. Не поверил, что Гарри Поттер жив, носит фамилию Дурсли и считается маглорожденным, хотя он сын двух волшебников-героев. Я решил убедиться в этом сам.

— Значит, тот чёрный пёс — это всё-таки вы? …То есть, ты?

— Да. Но ты не узнал мою анимагическую форму, и это страшно разочаровало меня. Скажи, почему ты не узнал меня? Неужели забыл?

— Ну, что ты… Я никогда не забывал тебя, Сириус. Только… Ты же знаешь, что я не совсем тот Гарри.

— Да, Дамблдор рассказал нам, что ты попал к нам из другого мира. Это, конечно, многое объяснило, но… Если ты — Гарри Поттер, а я собираюсь признать тебя Поттером, сын Лили и Джеймса Поттеров, то ты просто не можешь не помнить, в кого превращаюсь я, лучший друг твоего отца. В любом из миров.

— Да я помню, помню прекрасно! Только в моём мире ты становишься другой собакой! Она тоже большая и чёрная, но ужасно лохматая и с длинным хвостом.

— Так вот в чём дело! — Сириус рассмеялся с явным облегчением.

— Значит, я теперь снова буду Гарри Поттером?

— Да. Теперь уже точно, — с готовностью кивнул Сириус. — И если хочешь, то я поговорю с твоими опекунами. Думаю, они не очень расстроятся, если я заберу тебя жить к себе. Если ты захочешь, конечно. Ремус уже у меня живёт, втроём нам будет ещё веселее.

— Конечно, я захочу! — завопил Гарри. — Хотя они не такие уж мерзкие, Дурсли, — он едва не сказал «в этом мире», но сдержался, потому что не хотел рассказывать, как с ним обращались Дурсли в том мире. — Кстати, я надеюсь, Дадли тебя не обижал? Я ведь фактически бросил тебя на него. Но он сам предложил, а я ведь не знал, что пёс — это ты.

— Твой кузен вполне нормальный парень. Даром, что толстый. Я приходил несколько раз, он кормил меня, играл со мной. Я думал даже, что он сбросит с десяток фунтов и будет вообще похож на человека. Но потом он, наверное, счёл, что я теперь его собака.

— И что?

— Он собрался взять меня в дом. Конечно, я упирался, прибежала его мамаша. Такой визг подняла! Они орали друг на друга минут пять, у меня аж уши заложило.

— И что?

— Когда она заявила, что немедленно вызывает «живодёров», я понял, что дело плохо, кто бы они ни были. И убежал. И больше не приходил.

— Да, жаль, что твоя дружба с Дадли закончилась, — усмехнулся Гарри. — Значит, ты сможешь договориться с Дурсли и забрать меня к себе насовсем прямо на этих каникулах?

— Думаю, да, — сказал Сириус.

… На перрон вокзала Кингс-Кросс из поезда высыпали ученики-волшебники со своими сундуками и весело переговаривались и прощались, предвкушая каникулы. Больше всего внимания все оказывали, конечно, Невиллу, с ним прощались буквально все, от старших курсов до младших. Даже несмотря на то, что он не стал победителем Турнира Трёх Волшебников, победа над Воландемортом сделала его чуть ли не живой легендой. Конечно, он купался в этом внимании и совсем не уточнял, что на кладбище ему поначалу даже палочку вытащить не дали. Почти сразу он был схвачен и привязан к надгробию, потом из его колдующей руки вылили с полпинты крови, ну, а потом началось сражение, и о мальчишке вспомнили уже, когда с Воландемортом было всё кончено. Тем не менее, он успел, стоя между МакГонаголл и Дамблдором, пустить несколько оглушающих заклятий по оставшимся тёмным колдунам, так что «предметом интерьера» он всё-таки не был. Рон Уизли опять сиял от гордости, а Гарри Дурсли, Почти-снова-Поттер, наблюдал за всеми со снисходительной ухмылкой знающего истину.

Он дождался, пока основная толпа схлынет и двинулся к арке в магловский мир в надеждах, что пробудет в нём теперь совсем недолго. Он также думал, что это будет ужасно занимательное зрелище, когда волшебник Сириус Блэк явится к Дурсли. «Хорошо, что я посоветовал ему надеть на себя как можно больше золота и драгоценностей, чтобы у них вообще челюсти попадали», — подумал он и рассмеялся. И тут он услышал, как за ним бежит и зовёт его Гермиона. Он остановился и обернулся.

— Гарри! Гарри! Я нашла! — сияя глазами, завопила Гермиона и обняла опешившего парня.

— О Мерлин, — он покраснел как помидор и принялся судорожно отцеплять от своей шеи её руки. — Гермиона, ты задушить меня хочешь?