Читаем ДУМ-ДУМ полностью

С облегчением выхожу на улицу из этого буржуинского вертепа. Делаю добрый глоток своего пойла. Ну и в жопу их всех! Как говорится, нечего прыгать выше собственной головы. Знай свою социальную нишу, подонок. Поебаться – одно, а встречаться – другое. Вот он сетевой маркетинг половой жизни. Я-то, конечно, лох чилийский, но можно было с самого начала не подавать никаких надежд. Ведь тогда, вчера, с утреца, так здорово наворачивали жареную картошку, которую я приготовил своим фирменным способом: много подсолнечного масла, нарезать длинными полосками, жарить на большом огне, часто переворачивая, – почти чипсы получаются. Машка с Галькой сварганили немудрящий салат из свежих огурцов с помидорами, а Биль-Нельсон даже сгонял за пивом после серии лёгких тычков под дых. На миг мне даже показалось, что мы одна счастливая шведская семья, отдыхающая после воскресной поездки в Амстердам.

…Забежали в парочку кафе-шопов – попробовать местных крекеров с марихуаной, поглазели развесёлых травести в квартале Красных Фонарей, поучаствовали в лёгкой групповушке в купе скорого поезда по дороге домой…

Потом мы с Билем провожали их до остановки. Естественно, страстные киношные поцелуи на прощанье. Обмен телефонами. Даже адрес работы дала (вот и зашёл на работку!). В окне отъезжающей маршрутки долго белел букет из начавших уже опадать роз.

Возьму себе ещё этого гадского пойла и пойду погуляю. Погодка сегодня вроде бы ничего. Самое то для депрессивных пеших прогулок таких, как я, аутсайдеров. Пошёл дождь. Крупный, пузырящийся в лужах, оседающий солёной мокротой на губах. Сколько там Лев Толстой в день отмахивал? По 17 вёрст? По 20? Хер с ним, на работу сегодня только к 8 вечера. А домой после такого освежающего душу душа идти в падлу.

В ближайшем продуктовом ларьке в обмен на скомканный финальный полтинник – оставшийся от той гулянки – получаю пару оранжевых банок веселящего, жидкого дерьма. Руки, на мгновенье вылезшие из окошка ларька, напомнили шокирующие документальные съемки 70-х годов в сожжённой напалмом вьетнамской деревне. Коричневые, в предсмертной судороге, каракатицы запутались в крепких сетях морщин; вершковые ногти – 10 тёмных сторон луны. Руки убитой горем сумасшедшей матери, у которой все сыновья погибли, воюя на стороне Вьетконга. Неужели торговцы сдают санминимум?

***

Уже в меру гашеный, оседаю на берегу речки-говнотечки с дурацким названием Тьмака. Одежда мокра насквозь. Ссать хочется. По хер, вынимать слишком холодно. Поссу в штаны, для сугрева. Ещё вот и в траву ебнусь. Назло. Собакам и отбросам общества – собачья смерть. Прямо напротив гостиницы «Волга», куда селят всяких заезжих шишек и поп-артистов. Вон, понизу всё исписано краской из баллончика: «Иванушки International мы вас очень любим!», «Кирилл, я буду ждать тебя возле цирка в 17.00. Марина» и прочая хероень. Поверх всей этой фанатской сумятицы чёрной масляной краской, аршинными буквами, обычной кистью или палкой, с намотанной на неё тряпкой, намалёвано грозное, как само бытиё: «Разыскивается педераст М. Дронь!». К чему бы это?..

Строгое, почти классицистическое здание грязно-бурого цвета с затуманенными провалами окон. Словно 4 десятка пушечных дул уставились на меня, готовые по первому же сигналу конвойного превратить моё пьяное тулово в знатное решето. Что, на хрен, за ассоциации? Конвойный… Хотя нет… о чём это я… в этой стране каждый если не сидел, то морально должен готовить себя к отсидке. Страна рабов – страна господ. Навеки обречённое на самопожирание полицейское государство.

Скоро здесь вообще будут жить одни китайцы. Сначала мы будем носить китайские кроссовки, потом жрать китайские салаты и лапшу быстрого приготовления, затем китайские тёлки будут рожать от нас детей. Распродали страну, твари! Сталина-батьки на вас мудаков нету! Давайте, давайте херачьте в меня из своих мультимедийных автоматов! Промойте мне мозги вашими интернетами-хуетами, дисководами, вашими сраными мобилами, говнянскими клонами-хуёнами, овечками Долли, гениальным попсовым музоном на один день! Забейте меня до смерти биг-маками и похороните в глобальной истерике по зелёному лавандосу! Мне не скрыться от вас! Я выродок, которого угораздило родиться в Совке и принять на веру всё, чем меня пичкали в школе…

Хотя нет, бля, при чём тут Совок, на хуй?! Это было всегда. Все эти психопаты, съехавшие с катушек парни, мои братья по разуму: Протопоп Аввакум, Че Гевара, Будда, Ван Гог, Маяковский, Ленин, Гитлер, Джон Кейдж, Мисима, Энди Уорхол, Герман Нитч и т. д.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Шантарам
Шантарам

Впервые на русском — один из самых поразительных романов начала XXI века. Эта преломленная в художественной форме исповедь человека, который сумел выбраться из бездны и уцелеть, протаранила все списки бестселлеров и заслужила восторженные сравнения с произведениями лучших писателей нового времени, от Мелвилла до Хемингуэя.Грегори Дэвид Робертс, как и герой его романа, много лет скрывался от закона. После развода с женой его лишили отцовских прав, он не мог видеться с дочерью, пристрастился к наркотикам и, добывая для этого средства, совершил ряд ограблений, за что в 1978 году был арестован и приговорен австралийским судом к девятнадцати годам заключения. В 1980 г. он перелез через стену тюрьмы строгого режима и в течение десяти лет жил в Новой Зеландии, Азии, Африке и Европе, но бόльшую часть этого времени провел в Бомбее, где организовал бесплатную клинику для жителей трущоб, был фальшивомонетчиком и контрабандистом, торговал оружием и участвовал в вооруженных столкновениях между разными группировками местной мафии. В конце концов его задержали в Германии, и ему пришлось-таки отсидеть положенный срок — сначала в европейской, затем в австралийской тюрьме. Именно там и был написан «Шантарам». В настоящее время Г. Д. Робертс живет в Мумбаи (Бомбее) и занимается писательским трудом.«Человек, которого "Шантарам" не тронет до глубины души, либо не имеет сердца, либо мертв, либо то и другое одновременно. Я уже много лет не читал ничего с таким наслаждением. "Шантарам" — "Тысяча и одна ночь" нашего века. Это бесценный подарок для всех, кто любит читать».Джонатан Кэрролл

Грегори Дэвид Робертс , Грегъри Дейвид Робъртс

Триллер / Биографии и Мемуары / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Браки совершаются на небесах
Браки совершаются на небесах

— Прошу прощения, — он коротко козырнул. — Это моя обязанность — составить рапорт по факту инцидента и обращения… хм… пассажира. Не исключено, что вы сломали ему нос.— А ничего, что он лапал меня за грудь?! — фыркнула девушка. Марк почувствовал легкий укол совести. Нет, если так, то это и в самом деле никуда не годится. С другой стороны, ломать за такое нос… А, может, он и не сломан вовсе…— Я уверен, компетентные люди во всем разберутся.— Удачи компетентным людям, — она гордо вскинула голову. — И вам удачи, командир. Чао.Марк какое-то время смотрел, как она удаляется по коридору. Походочка, у нее, конечно… профессиональная.Книга о том, как красавец-пилот добивался любви успешной топ-модели. Хотя на самом деле не об этом.

Елена Арсеньева , Дарья Волкова , Лариса Райт

Биографии и Мемуары / Современные любовные романы / Проза / Историческая проза / Малые литературные формы прозы: рассказы, эссе, новеллы, феерия
Актерская книга
Актерская книга

"Для чего наш брат актер пишет мемуарные книги?" — задается вопросом Михаил Козаков и отвечает себе и другим так, как он понимает и чувствует: "Если что-либо пережитое не сыграно, не поставлено, не охвачено хотя бы на страницах дневника, оно как бы и не существовало вовсе. А так как актер профессия зависимая, зависящая от пьесы, сценария, денег на фильм или спектакль, то некоторым из нас ничего не остается, как писать: кто, что и как умеет. Доиграть несыгранное, поставить ненаписанное, пропеть, прохрипеть, проорать, прошептать, продумать, переболеть, освободиться от боли". Козаков написал книгу-воспоминание, книгу-размышление, книгу-исповедь. Автор порою очень резок в своих суждениях, порою ядовито саркастичен, порою щемяще беззащитен, порою весьма спорен. Но всегда безоговорочно искренен.

Михаил Михайлович Козаков

Биографии и Мемуары / Документальное