Полуночник и Пони повернулись, пригнулись и начали методично отражать удары, уворачиваясь от оружия гоблинов. Они продвигались вперед, и летевшие копья не причиняли им никакого вреда. Каждый из двоих выводил из строя ближайшего гоблина и принимался за следующего. Теперь Пони и Полуночник действовали самостоятельно. Пони замечательно владела мечом. Обычно она делала несколько взмахов над головой противника, находила уязвимое место и наносила точный удар, затем второй или третий. Этого обычно хватало.

Полуночник, будучи сильнее и искуснее, действовал по-иному. Едва гоблин поднимал оружие, Элбрайн просто обрушивал на него свой меч, обезоруживая гоблина, а нередко и убивая его тем же ударом. Он постоянно оглядывался по сторонам, делая выпады вперед и быстро поворачиваясь назад, выискивая очередную цель. Казалось бы, гоблинам нужно успокоиться и дать согласованный отпор, но эти твари, глупые от природы, сейчас находились во власти страха.

Страх нес им быструю погибель.

Нескольким гоблинам все же удалось добраться до рощи на вершине холма, но там их ждал другой противник, уступавший им в росте. Меч его был настолько мал, что казался более пригодным для обеденного стола, чем для поля битвы.

Первый из бежавших гоблинов рванулся в сторону, думая, что перед ним ребенок, и предвкушая легкое убийство.

Меч Джуравиля несколько раз ударился о меч нападавшего, причем с такой скоростью, что гоблин не успел отразить атаку. С каждым разом эльф продвигался вперед, поэтому, когда их мечи схлестнулись в четвертый раз, Джуравиля и удивленного гоблина разделяло не более фута.

Меч эльфа нанес еще три быстрых удара, оставивших три дыры в груди гоблина.

Джуравиль устремился к другому гоблину. Этот был безоружен, ибо свое копье он метнул в Элбрайна. Гоблин поднял обе руки.

Но у Белли'мара Джуравиля не было привычки щадить гоблинов.

Сражение на склоне холма окончилось почти одновременно со сражением в лощине. Гоблины, остановленные веревкой Пони, были мертвы все до единого. Никто из них так и не добрался до повозок.

Правда, немалое число гоблинов сумело выбраться на восточную дорогу и покинуть лощину.

Пони первой заметила Джуравиля, которой спокойно восседал на нижней ветке и куском гоблинского одеяния оттирал кровь со своего меча.

— Четверым удалось от меня уйти, — сообщил он, завидев друзей, — Удирали в том же направлении, откуда пришли.

Полуночник свистнул, но Дар уже несся к нему.

— И никто из них не понесет легенду о Полуночнике? — насмешливо спросила Пони, когда Элбрайн усаживался на коня.

Там, на севере, Полуночник нередко отпускал одного-двух врагов, чтобы потом они со страхом произносили его имя.

— Эти гоблины способны лишь на новые пакости, — объяснил он. — А вокруг немало ни в чем не повинных людей, которым они могут причинить зло.

Пони вопросительно посмотрела на него, затем на Грейстоуна, раздумывая, нужно ли и ей садиться на лошадь.

— Осмотри раненых, — попросил Элбрайн. — Возможно, этим людям требуется твое врачевание.

— Если я увижу, что кто-то из них на грани смерти, тогда я воспользуюсь камнем, — ответила Пони.

Элбрайн понял ее без дополнительных объяснений.

— А как быть с этими? — спросила Пони, имея в виду гоблинов, удравших в восточном направлении.

По подсчетам друзей, их было не менее двух десятков, а возможно — трех и более.

Элбрайн что-то прикинул в уме, потом усмехнулся.

— Похоже, с монахами они еще не встретились, — сказал он. — Если не встретятся, мы продолжим охоту, когда закончим здесь. Все равно наш путь лежит на восток.

Не дождавшись ответных слов Пони, он пришпорил коня и понесся на вершину холма, а затем вниз по другому склону, на ходу доставая Крыло Сокола. Он заметил гоблина, пробиравшегося сквозь высокую траву, и бросился к нему, намереваясь пустить в ход свой меч. Затем он увидел второго, который бежал в совершенно противоположном направлении. Остатки шайки разбегались.

Меч здесь не поможет, решил Элбрайн, и вновь взялся за лук.

В живых оставалось всего лишь три гоблина.

ГЛАВА 29

КАЖДОМУ — СВОЕ

— Если мы соединимся в молитве, один удар десницы Господней, подобно молнии, сокрушит их всех, — убежденно произнес молодой монах.

Он участвовал в миссии к Аиде и хорошо запомнил сражение в долине близ альпинадорской деревни.

Колючие глаза магистра Де'Уннеро сузились. Он посмотрел на монаха, потом на одобрительно кивавших собратьев, которые слышали о внушительной победе на севере: о том, как из пальцев монахов, образовавших две цепи, вылетали молнии, уничтожавшие врагов.

В их восхищении присутствовало что-то еще, и Де'Уннеро это понимал. Страх. Этим мальчикам хотелось быстро и чисто ударить по приближавшимся гоблинам, поскольку они боялись вступить в сражение с не ведомыми им тварями.

Будущий настоятель решительно подошел к монаху и смерил его взглядом с ног до головы, отчего тот весь побледнел.

— Применением магии займется только магистр Джоджонах, — резко заявил Де'Уннеро, обведя глазами всех, чтобы каждый увидел его лицо. — Он слишком стар и слаб, чтобы сражаться.