Читаем Дух демона полностью

— Давай-ка поживей, брат Делман, — резким голосом прикрикнул на него магистр Де'Уннеро. — Уж не собираешься ли ты заставить Каллана и Сеймо делать за тебя работу?

— Нет, магистр Де'Уннеро, — пробурчал брат Делман.

Он изо всех сил уперся в рукоятку и попытался заставить упрямое колесо повернуться. Напряжение болью отозвалось в мышцах спины и ног. Он закрыл глаза и тихо застонал.

Кажется, колесо стало еще тяжелее, а его рукоятки вдруг начали медленно ползти в обратную сторону. Глаза Делмана широко раскрылись.

— Держи его, брат! — услышал Делман крик Каллана.

Затем он увидел, что Каллан лежит на земле, а Сеймо, потеряв равновесие, стремительно падает в сторону.

— Поставьте стопор! — закричал магистр Де'Уннеро, призывая неведомо кого загнать в колесо массивный деревянный клин, чтобы остановить вращение.

Несчастный Делман сопротивлялся как мог, изо всех сил упираясь в рукоятку. Но его ноги неумолимо скользили по изборожденной земле. Почему Каллан не возвращается к колесу? И почему Сеймо никак не может встать? Почему оба брата еле шевелятся?

Делман подумал, не отскочить ли и ему от колеса, однако он знал, что это невозможно. Предоставленное самому себе, колесо быстро начнет вращаться в обратную сторону и просто раздавит его своими рукоятками.

— Стопор! — вновь услышал он крик Де'Уннеро.

Но почему братья едва двигаются?

Колесо поползло назад. Мышцы Делмана напряглись, готовые лопнуть.

Затем его потащило в обратную сторону, перекрутило и будто вывернуло наизнанку все суставы. Послышался хруст, словно где-то переломился прут, и одна нога Делмана буквально взорвалась от боли. Он повалился на спину. Одна рука несчастного брата, согнувшись, зацепилась за колесо, и Делмана пошло крутить, как на дьявольской карусели. Наконец колесо отшвырнуло его в сторону, и он с размаху ударился о корыто с водой, повредив бок и раздробив плечо.

Брат Делман лежал, промокший насквозь, перепачканный землей и кровью, и сознание едва теплилось в нем.

— Отнесите его ко мне, — послышался чей-то голос.

Кажется, это был Де'Уннеро.

Затем он увидел, как магистр склонился над ним, и лицо Де'Уннеро выражало искреннюю тревогу.

— Не бойся, брат Делман, — сказал Де'Уннеро.

Как ни пытался он успокоить раненого, в голосе у него проскальзывали прежние злобные нотки.

— Со мною Бог, и сила Его поможет мне исцелить твое покалеченное тело.

Неожиданно боль усилилась — это Каллан и Сеймо подхватили его под мышки и подняли. По телу несчастного Делмана покатились волны нестерпимой боли. Каждая мышца в теле пылала обжигающим огнем. Затем он начал проваливаться в непроницаемую темноту.

Магистр Джоджонах перестал замечать, как проходят дни, ибо для него они слились воедино. Сейчас время не имело для него никакого значения. Подземное хранилище он покидал лишь тогда, когда тело напоминало о своих неизбежных потребностях, и магистр торопился как можно быстрее сюда вернуться. Пока среди груд рукописных книг и пергаментных свитков Джоджонах не обнаружил ничего стоящего, однако он чувствовал, что близок к цели. Он ощущал это душой и сердцем.

Магистр часто оглядывался на шкаф с запрещенными книгами. Неужели во всех — только ритуалы и заклинания, способные принести зло? А если среди них находятся те, что содержат правду, чрезвычайно опасную для нынешних правителей Абеликанского ордена? Магистр Джоджонах не раз думал об этом, порываясь подойти к этому шкафу. Однажды он даже встал и направился туда. И вдруг остановился, громко рассмеявшись над собственной навязчивой идеей. Он же знал, что это за книги, поскольку давным-давно, еще не достигнув уровня безупречного, занимался составлением их описи. Там не было никакой сокрытой правды. Только зло: ритуалы демонической земной магии, способы применить силу священных камней для различных злодеяний вроде вызывания демонов и оживления трупов. Обратив эту силу во зло, можно было напустить чуму или погубить урожай. Последнее считалось одним из самых тяжких злодеяний, недопустимых даже во время войны. Между тем как-то на встрече в узком кругу магистров Джоджонах узнал, что однажды церковь прибегла-таки к массовому уничтожению посевов. Это произошло в Год Господень шестьдесят седьмой по счету, когда Бехрен и Хонсе-Бир увязли в затяжной войне за контроль над переходами через двойную горную цепь, имеющую странное название Пояс-и-Пряжка. Голод повернул ход событий в нужную для церкви сторону, но ценой этому стало немалое количество невинно загубленных жизней и непрекращающаяся с тех пор враждебность южного соседа. Теперь, по прошествии веков, было ясно, что королевство потеряло гораздо больше, чем приобрело.

Нет, в книгах, собранных в дальнем углу подземного хранилища, не было той правды, что искал Джоджонах. Точнее, там была правда об ужасающих ошибках прошлого, из которых надлежало извлекать уроки.