Засовы щелкнули. Теперь
Стучаться Дуглас столько мог,
Сколько позволить мог игрок
Перед фортуною своей
Без карт, монет и козырей.
Он рассмеялся. Сцена вдруг,
Холодный ветер, леса круг,
Усталость долгого пути
С ума его чуть не свели,
И думать он совсем не мог.
Он снова сел в седло. Глубок
И темен вечер наставал.
Он развернул коня и стал
Спускаться узкою тропой,
Где город зрелся за листвой.
Далкит был мирный уголок.
Среди холмов, среди дорог
Он Эдинбурга видел тень.
Ветра залива ночь и день
Здесь чувствовались средь лесов.
А к югу, вдаль, гряды холмов
Горами высились над ним.
Усталый путник, невредим,
Но вымокший уж под дождем,
Что начался тогда кругом,
Туда приехал. Он хотел
Коня, пожалуй, взять в удел
И дальше, дальше в ночь скакать.
Но тут коня было не взять.
Дождем дорогу развело,
И Эск, во тьме, вблизи него,
Когда чрез мост он проезжал,
Внизу нещадно воды гнал,
И гость смирился. Двор, кровать,
Да угол, чтоб заночевать,
С дождем любого бы смирил.
Чрез четверть часа конь, без сил,
В конюшне корм уже жевал,
А Дуглас близ огня стоял,
В харчевне, в комнате простой,
Где люд собрался удалой.
Он лица молча наблюдал.
Что как француз он в них искал?
Что как шотландец находил?
Иль он не здесь ли гостем был?
Уже и призраком подчас?
Хозяйки милой зоркий глаз
Его приметил в первый миг,
И, шум пока кругом не стих,
Она к красавцу подошла
И ужин скромно подала.
Но все вотще. Рассеян он.
Не замечая ни поклон,
Ни нежный взгляд, ни говор тих —
К такому он давно привык, —
Ее к себе он подозвал.
«Ответь мне, милая, – сказал
С улыбкой прежнею своей,
Которая, всех чар сильней,
Хозяйку тут же обвела, —
Ну что у вас тут за дела?