— Я лучше притворюсь, что я на земле.

Рорк послал ей насмешливую улыбку.

— А сколько машин ты разбила, сломала, уничтожила, взорвала за последние… ну, скажем, два года?

— Вот и не забывай об этом. А теперь представь, что все это происходит, пока я сижу за штурвалом самолета на высоте тридцать тысяч футов.

— Убедила. Я сяду за штурвал.

— Правильное решение, умник.

Рорк запарковал машину.

— Интересные люди эти Паули. Прочная основа, сильная связь друг с другом. Каждый из них сам по себе человек сильный и порядочный, насколько я могу судить, но вдвоем они еще сильнее.

— Не буду с тобой спорить. Он считает себя ответственным и в то же время вроде как горюет по Дэррину. Хотя вряд ли он его отец.

— В любом случае он — кровный родственник. Кровь — сильная связь. Родство, родственники… Он хороший человек, но все равно он это чувствует.

— Плохой человек тоже может это почувствовать, — сказала Ева и вышла из машины.

Она была готова лететь домой.

15

Ее звали Ирен Стольц — по крайней мере в июне 2039 года, когда молодой Джона Макмастерс арестовал ее за мошенничество, владение запрещенными препаратами и сексуальные приставания без лицензии.

Ее компаньоном был некий Виктор Паттерсон. Он был допрошен и отпущен, хотя в отчете Макмастерса была засвидетельствована его причастность. Но доказательств для обвинения не хватало, а женщина взяла всю вину на себя, поэтому его пришлось отпустить.

На время следствия ребенок мужского пола, Дэмиан Паттерсон, был взят под опеку органами социальной защиты детства и помещен в приемную семью. Затем мальчика вернули отцу. Стольц пошла на сделку с правосудием и отсидела восемнадцать месяцев. Дело закрыто.

— Наверняка это она, — сказала Ева, когда они с Рорком входили в свой дом. — Все совпадает. Через два месяца после освобождения она исчезает, а вместе с ней исчезает Паттерсон и ребенок. Растворились в воздухе, никаких следов, никаких записей.

— Сменили удостоверения.

— Это явно их схема. — Ева начала подниматься по лестнице. — Сменить удостоверения, переехать на новое место, начать новую игру. Но вот новый элемент. Из заметок по делу ясно видно, что Макмастерс считал Паттерсона — он же Паули — замешанным в мошенничестве. Он предоставил Инге — Ирен — отдуваться, и она согласилась взять все на себя. Она получила срок, а он ушел. Но и это еще не все. Винни не упоминал о наркоте. В досье его брата нет ни слова о том, что он баловался или толкал. Это что-то новенькое. Откуда взялась наркота? «Не встраивается в игру», — думала Ева.

— А сексуальные приставания? — продолжала она вслух. — Зачем так глупо рисковать? Они жулики, мошенники, им это на фиг не нужно! Глупо, а она мне не кажется глупой. Эта женщина целый год водила за нос Винни. Она знает — знала, — как вести игру. Как играть в короткую и в долгую. И вдруг — бац! — она получает срок не просто за мошенничество, но за владение и приставания?

— Секс и наркотики — быстрые деньги, если они вдруг понадобились, — возразил Рорк. — Большие деньги, если знаешь, как разыграть партию. Это о многом говорит.

Ева задумалась, даже остановилась на ступеньках. Большой куш по-быстрому…

— Это может вписаться в портрет Паули. Нетерпение, жадность. Да, может быть.

— И вот что еще весьма показательно, — добавил Рорк. — Она пошла на сделку и получила восемнадцать месяцев, но не заложила Паули. Разве это не стандартная процедура — предложить ей еще более легкий срок, если она сдаст подельника?

— Да, это стандартная процедура. И она заработала бы сочувствие. Молодая мать, судимостей нет — по крайней мере в записях до этого случая ничего не было. У нее был государственный защитник. — Ева вошла в свой кабинет и двинулась прямиком к компьютеру. — Я нашла в заметках Макмастерса ее имя. Ее и помощника прокурора, который поддерживал обвинение. Но как шел торг, у него тут не написано. Надо будет расшевелить его память.

— Она умерла не в тюрьме.

— Нет, она умерла не в тюрьме. Почему Макмастерс должен отвечать за ее смерть? Ведь неизвестно, где, как и почему она умерла. Это нелогично, а он пусть и псих, своя больная логика у него есть. — Ева нетерпеливо прошлась вокруг доски. — Что-то, чего нет в файлах, в заметках, в официальных записях? Но он же ребенок! Когда это случилось, он был вообще еще несмышленыш, верно? Откуда же он узнал, что Макмастерс должен заплатить?

Ева прикрепила к доске фотографию из уголовного дела Ирен.

— Потому что Паули ему сказал, — ответила она на свой вопрос, изучая злые и измученные глаза женщины на фотографии. — Паули рассказал ему, как все это было… свою версию, разумеется. Все представил как ему было выгодно. Он же не мог сказать: ну да, я все свалил на твою мать, предоставил ей отдуваться, а сам ушел. Нет, так он сказать не мог. Он настропалил сына.

Пока она, рассуждая вслух, расхаживала по кабинету, Рорк присел на уголок ее стола. Он обожал наблюдать, как она работает, копает, воссоздает картину преступления.