Читаем Дуэль умов полностью

Мишель остановился и посмотрел на своего друга, который подал ему мысль вооружить людей на Плато Глиэр и во всем помогал, не задавая вопросов.

— Господин Коттэ, — сказал он, — извиняюсь, что причинил вам такую неприятность. Вы не могли, конечно, подозревать, что я британский офицер.

Жан пожал плечами, с благодарностью принимая намек.

— Столько людей приезжает к нам, что нелегко разобраться, кто они на самом деле, — проговорил он.

Подошли к машине. Когда все заняли места, Анри спросил Мишеля, в какой тюрьме он предпочел бы находиться — в немецкой или итальянской?

— Какое может иметь значение мой ответ, — сказал Мишель. — Вы в любом случае заберете нас от своих итальянских союзников. Но поскольку вы спрашиваете, то я отвечу, что предпочитаю итальянцев.

Машина тронулась.

Луиза, сделав вид, что поправляет подвязку, подсунула бумажник Мишеля под сиденье. Никто не заметил этого ловкого движения — даже Мишель. Гестапо располагало доносом предателя Роже Барде на целых десяти страницах, зато имена людей в заметках, спрятанных под задним сиденьем, останутся неизвестными. Человек, который найдет бумажник, с радостью оставит себе 30 тысяч франков и предаст остальное огню.

Когда за Мишелем впервые закрылась дверь мрачной тюремной камеры, сердце у него дрогнуло. Он почувствовал себя, как дикий зверь, по неосторожности попавший в западню, из которой нельзя выбраться…

В другой камере Луиза, лежа на тюремной койке, не могла уснуть. Ее мучило, что Анри захлопнул западню раньше, чем она распознала в нем провокатора, и теперь нужно расплачиваться за это дорогой ценой. Мишель должен разделить с ней печальную судьбу.

Хуже всего то, что, если даже ему когда-нибудь удастся бежать, он обязательно свяжется с Роже Барде. Ведь он все еще не знает, что это предатель. Она поклялась выгораживать Мишеля всеми доступными средствами и стараться спасти ему жизнь.

Несмотря на душевную боль, Луиза была полна решимости пройти через все страдания и беды, сохраняя хладнокровие, которое ей не изменяло никогда — ни в радости, ни в горе. В течение долгого мучительного заключения она действительно переносила все с таким достоинством, что покрыла себя славой, которая смущала даже ее тюремщиков.

Так Луиза и Мишель скрылись во мраке и начали долгий путь навстречу смерти или жизни.