– Со всем уважением, ты мог бы быть не таким упертым и жестким. И еще одно: когда мы отсюда выберемся, припиши на руку имя Эмили. Не празднуй труса в этот раз.

Кобурн посмотрел на повязку, которая продолжала пропитываться кровью.

– Если мы выберемся.

– Думаю, вскоре мы это узнаем.

К половине девятого между вершинами деревьев появился серебряный серп луны и небо над ними усыпали мириады звезд. Пикетту никогда не надоедала эта великолепная картина, и он мог любоваться ею часами.

Из-за деревьев на южной стороне поляны появились двое мужчин – один приземистый коротышка с широкой грудью, другой тощий, приволакивавший левую ногу, – и серебристый свет луны отразился от винтовок у них в руках.

– Ты справишься? – прошептал Приземистый.

– Мне уже лучше, – ответил Тощий с южным акцентом. – Просто до сих пор не приходилось ходить на простреленной ноге.

Приземистый фыркнул.

Они осторожно направились через поляну к стене домика, дыхание легким облачком окутывало их рты. Подойдя ближе, пригнулись, а когда оказались возле стены, Приземистый прошептал:

– Один, два, три.

Оба вскочили на ноги и заглянули внутрь, поводя вдоль пола винтовками.

– Проклятье, куда они подевались? – через некоторое время спросил Приземистый.

– У тебя за спиной, – сказал Кобурн и поднял левую руку с пистолетом.

Джо даже не успел направить на них свой дробовик, когда прозвучали два громких выстрела, и из ствола вылетели оранжевые шары. Обоих парней отбросило на стену. Тощий повалился на землю, точно кукла, у которой обрезали веревочки. Приземистый восстановил равновесие, повернулся и поднял винтовку. Кобурн снова выстрелил, и он рухнул замертво.

В ушах у Пикетта отчаянно звенело.

Он почти не услышал, как Ли пробормотал:

– Кажется, я забыл сказать: «Замрите».

* * *

Кобурн посмотрел на Пикетта в янтарном свете костра. Егерь наконец замолчал и принялся с жадностью поглощать жаркое из банки.

– Поверить не могу, что я так проголодался, – сказал он. – Обычно, когда я вижу труп, меня начинает тошнить.

– Тогда выпей, – посоветовал ему Кобурн, протягивая бутылку бурбона, которую они нашли в запасах парней из «Единой нации».

Пикетт схватил бутылку, сделал большой глоток и поморщился.

– Отличная штука, верно? – сказал Ли, забирая у него бутылку.

Спиртное притупило боль в плече, но гораздо меньше, чем ему хотелось.

– Как ты понял, что они не увидят нас, когда мы выбрались из дома и спрятались за деревьями?

– Самое темное время ночи – десятиминутное окно после того, как солнце село, но луна еще не вышла. Требуется несколько минут, чтобы глаза привыкли. Этому учишься, когда гоняешься за браконьерами. Вот почему мы вышли из дома именно в этот момент.

Кобурн кивнул.

Умно.

Из-за деревьев кто-то вышел – точно призрак, в двадцати футах от костра, – и оба вздрогнули.

– Мой конь Рохо, – сказал Пикетт.

Лошадь фыркнула.

Джо с кряхтением встал, подвел Рохо поближе к огню, привязал к дереву и достал из седельной сумки рацию.

– Я собираюсь связаться с офисом шерифа округа Титон. Когда здесь появятся хорошие парни, ты хочешь сразу отправиться в больницу?

– А куда еще?

– Я подумал, может, ты сначала навестишь парня, который делал тебе татуировку…

Кобурн с наслаждением сделал еще глоток бурбона.

И ухмыльнулся.

Ножки

Вэл Макдермид и Питер Джеймс

(Тони Хилл и Рой Грейс)

Вэл Макдермид сказала мне, что идея этого рассказа родилась, когда ее ногами занимался суровый рефлексотерапевт-немец. Лежа в его кабинете, она размышляла о том, что большинство людей считают ноги непривлекательными, однако для других они являются сильным сексуальным фетишем.

И тут ей в голову пришла интересная мысль.

Что, если рефлексотерапевту-фетишисту, поклоняющемуся стопам, вдруг встречается пара таких безупречных экземпляров, что он захочет оставить их у себя навсегда?

Так получился этот рассказ.