Толл метнул в него злой взгляд и с вызовом расправил плечи. Но когда врач ушел, когда его мертвенно-белое красногубое лицо больше не маячило перед ними, профессора словно подменили. Его решимость испарилась.

— Кто это такой? — спросил Рик.

Толл мрачно посмотрел на него.

— К чему спрашивать? Сами его рот не видели?

— Да, но…

— Ничего особенного на его губах не заметили?

— Ну, они слишком красные, вот и все.

— А вы не видели… капельку крови в углу рта?

Рик почувствовал, как у него встают дыбом волосы.

— Вы хотите сказать… — наконец прошептал он, хотя это уже было излишним.

— Да, этот велеречивый тип с хитрыми глазами, который выставил нас из палаты мисс Рэнд, и есть наш противник.

Рик дважды пытался заговорить, но мысли путались, и слова не давались ему.

— Профессор, это… как бы выразиться… по-моему, вам лучше самому рассказать мне, что тут происходит. Надеюсь, — он выдавил слабую улыбку, — у вас имеется достаточно разумное объяснение. Мне кажется, что я схожу с ума!

— Ничуть не сходите, сын мой, — со вздохом проговорил Толл. — Вы просите объяснений, но, услышав их, возможно, пожалеете, что не повредились в рассудке… Тем не менее, я готов как можно доступней поведать вам о событиях, приведших к сцене в палате мисс Рэнд.

Глава 3

Темные искусства

— В то, о чем я собираюсь вам рассказать, — начал профессор Толл, расхаживая взад и вперед по комнате, — сегодня, в нашем так называемом цивилизованном веке, верить не принято. И однако, я полагаю, что вы мне поверите, потому что видели результаты одного из проявлений этого феномена собственными глазами!

Тридцать лет назад мне посчастливилось — точнее, я тогда думал, что мне посчастливилось, — получить наследство от дяди, и я наконец смог покинуть кафедру в колледже на западе страны и посвятить все свое время увлечению, волновавшему меня с детства. Им был сверхъестественный контроль над природными явлениями. Иными словами, то, что принято называть черной магией.

Во мне всегда жило убеждение, что древние суеверия имеют под собой некую реальную основу; что отдельные личности способны творить чудеса в силу собственного мастерства в оккультных практиках; что столетия назад на самом деле существовали волшебники, ведьмы и маги.

Получив наследство, я смог свободно углубиться в предмет и целиком на нем сосредоточиться. Я вложил в это немалый капитал, оказавшийся в моем распоряжении, а мой ум был приучен мыслить логически и творчески.

Первым делом я собрал библиотеку, какой прежде не знала история. Я покупал и изучал все ветхие старинные манускрипты, посвященные демонологии и ведовству. Таковых у меня собралось более четырех тысяч; многие из них были в единственном сохранившемся экземпляре, и о них не ведал никакой другой коллекционер, кроме меня.

Более того, в своем особняке я оборудовал химическую лабораторию, оснащенную по последнему, самому современному слову техники. Я намеревался проверить, сработают ли в действительности формулы, найденные мной в пыльных фолиантах. И некоторые были действенными! Не стану вдаваться в подробности. Скажу лишь, что иные из моих удачно завершенных экспериментов, проведенных в том уединенном уголке, заставили бы любого смертного в ужасе отказаться от изысканий и сжечь все формулы и заклинания, хранящиеся в той кошмарной библиотеке. Потом я сам сжег их, но поздно… слишком поздно…

Я работал, работал и работал, не покладая рук. И вот, пять лет назад, то есть после двадцати пяти лет напряженного изучения того, что, конечно, уже обеспечило мне вечность в аду, я совершил одно открытие, и именно его я считаю главным в своей жизни.

Я узнал, что в трудах Калиостро, великого итальянского некроманта, имеется некая доселе неизвестная глава с текстами, способными наделить своего хозяина поражающей воображение силой — текстами более мощными, чем все трактаты в моей библиотеке вместе взятые!

Я вознамерился заполучить этот отрывок из магической книги Калиостро. Но я старел и понимал, что впереди ждут долгие поиски этого редкого документа. Поэтому я решил нанять помощника.

Естественно, я подошел к выбору нужного мне человека со всем тщанием. Такое дело, как мое, весьма опасно — и не только из-за риска, сопровождающего работу со сверхъестественным, но и потому что большая часть общества своеобразно относится к подобным интересам. Многие все еще призывают жечь ведьм, и я ни за что не посмел бы открыто говорить о том, чем занимаюсь.

Человек, которого я в конце концов нанял, казался безупречным. Он закончил известный колледж и отличался умом, спокойствием и скромностью. По образованию он был медиком. С самого начала он интересовался демонологией с той же страстью, что и я. Его увлеченность была так глубока, что я поддался искушению и передал ему все свои знания, а также допустил в лабораторию и к работе по поискам роковой последней главы из трудов Калиостро. Его звали Куа, доктор Герберт Куа.

* * *