Читаем Дудочка альфонса полностью

– Найдем Влада – найдем и твоего Генку! – поддержала ее Кира.

Вета немного утешилась этим обещанием и спросила:

– Ну, так что? Когда мы идем на дело?

– Прямо сейчас и идем. Дольше ждать нечего.

Девушки собирались идти на дело не одни. Лешик, несмотря на то что он отчаянно трусил, тоже пошел вместе с ними. Кира даже зауважала парня, глядя на его бледную перекошенную физиономию, на фоне которой особенно ярко выделялись большие красные прыщи. Так трусить – и все равно идти ради любимой на дело! Это стоит подороже, чем поступок какого-нибудь героя, для которого совершать подвиги – обычное рутинное занятие.

Лешику же проявлять такой героизм было явно впервой. И он так трепыхался, что сначала перепутал код сигнализации и вспомнил нужные цифры только в последний момент. Потом он забыл о том, что вниз ведут три ступеньки, и в темноте скатился по ним вниз, уронив и разбив какую-то фарфоровую вазу. А потом он еще и начал обильно потеть, так что пот буквально капал у него с носа. А ведь на улице и в самой «Лавочке», куда уже проникли взломщики, было совсем не жарко.

Руки у Лешика тряслись так, что пришлось отнять у него фонарик. А то луч его так дрожал и дергался, что было совершенно невозможно что-либо не разглядеть. Тем не менее, дверь в потайную комнату он сумел найти. И после этого скромно встал в сторонке, за что девушки были ему очень благодарны.

– Вот ключ, – прошептала Леся. – Можно открывать.

Она сама вставила ключ в замочную скважину и попыталась повернуть его.

– Черт, – вырвалось у нее. – Кажется, мастер схалтурил! Не открывается!

– Дай мне! – вызвалась Кира. – У тебя просто руки не из того места растут.

– Ну, конечно! – обиделась на нее Леся. – Бери и пробуй!

Но и у Киры ничего не получилось. После нее попробовала Вета, а потом снова Кира и даже Лешик. И вот как раз в тот момент, когда он воевал с ключом, в салоне вспыхнул свет, на время ослепив всю компанию. А знакомый Кире и очень насмешливый голос произнес:

– Ну и ну! Да тут, я вижу, целая компания! И… О-о-о! Какие лица! А вот вас, девушка, я не знаю!

К этому времени вся команда неудачливых взломщиков уже проморгалась и вовсю таращилась на стоявшего перед ними Вилли. Это именно он внезапно появился в салоне среди ночи. И зажег яркий свет.

Не давая опомниться пойманным с поличным взломщикам, Вилли спросил:

– И что вы скажете в свое оправдание?

– Я… Мы…

Но, пока остальные растерянно что-то бормотали и блеяли, Кира решительно выступила вперед и, глядя прямо в глаза антиквару, нагло произнесла:

– А почему это мы должны оправдываться? Мне кажется, что оправдываться должен кое-кто другой!

– Кто же это?

– Вы!

Вилли был неподдельно поражен.

– Я?!

– Да, да! Именно вы! Или скажете, что вы честный человек и вам нечего стыдиться?

– Разумеется, как всякий человек, я имею определенные недостатки, – слегка смутился Вилли. – И за некоторые свои поступки, которые я совершил в этой жизни, мне стыдно. Например, всякий раз, когда я тем или иным способом уклоняюсь от уплаты налогов в нашу дорогую и, увы, бездонную казну, мне бывает мучительно стыдно. Но не перед вами! Перед вами я совершенно чист.

– Да? А когда сегодня вы пытались дать мне гроши за вещь, которая стоит в десятки раз дороже? Это тоже было честно с вашей стороны?

– Это вы про ту брошь? А в чем дело? Я предложил вам хорошую цену. Никто не дал бы вам за нее больше.

– Нам предлагали за нее пятьдесят тысяч долларов!

– Дорогие мои девочки, – расхохотался Вилли, – я же так и думал, что вы уже ходили с этой брошью в другой салон! Но, смею вас уверить, я сказал вам правду. И цену я назначил справедливую.

– Нам предлагали…

– Я слышал, слышал! Но одно дело – предложить, а другое дело – заплатить. Хотите, я расскажу, как работают такого рода деятели? – И, так как никто ему не возразил, он продолжил: – Сначала назначается заведомо завышенная во много раз цена. Это делается для того, чтобы человек загорелся мыслью продать вещь. Затем приходит официальный оценщик и с огорчением говорит, что его коллеги ошиблись. И называет цену, несколько заниженную относительно реальной стоимости. Разочарованный покупатель уходит в другой салон, который чаще всего находится поблизости, или же буклеты с его рекламой лежат возле дверей первого салона. И вот во втором салоне ему назначают цену пусть и не столь высокую, но все же выше той, чем назвал эксперт.

– А в чем же тут фокус?

– А фокус тут в том, что оба салона принадлежат одному и тому же человеку. И реальной цены хозяину вещи никто все равно не дает.

– А вы, значит, такой благородный и справедливый, что скупаете драгоценности у населения без всяких чеков, экспертизы и тому подобной ерунды?

– Дорогие, настоящие антикварные предметы старины я не беру. Себе дороже связываться с тем, что должно находиться в музеях. А недорогое золотишко и прочее, конечно, беру. Почему же не взять?

– И ворованное, небось, берете?

– Товарных чеков не спрашиваю, – ухмыльнулся Вилли. – Но и милицейские сводки почитываю регулярно. С откровенным криминалом не связываюсь.