Читаем Дружелюбные полностью

Иногда Назие казалось, что было бы лучше для всех, если бы Садию и Мафуза пригласили на одно из семейных сборищ. Она скучала по Садие – в этом она могла себе признаться. В шестидесятых, когда Шариф только-только вернулся домой после получения диплома, Садия очень помогала им – в Дакке они жили совсем рядом. Без нее у Шарифа оставались только младшие сестры, Бина и Долли, но с ним сделалось что-то необъяснимое: он не стал заботливым, оберегающим старшим братом. Ей вечно приходилось уговаривать его что-то сделать: переехать в дом побольше, потому что теперь, когда у них близнецы, комнат не хватает, уехать обратно в Англию, когда все изменилось в Бангладеш в 1975 году и стало ясно: для таких, как они, в этой стране нет будущего. То же решение в семьдесят втором, должно быть, приняли и Садия с Мафузом: сорвались с места и в конце концов очутились с Англии (как они узнали спустя год с небольшим). Но причина, по которой они это сделали, была другой, противоположной. Однако чему не находилось объяснения, так это тому, насколько Шариф, с его ленцой, с привычкой растянуться перед телевизором, с задумчивым молчанием и медлительной улыбкой, был похож на старшую сестру. Оба они в такие минуты казались студентами, ждавшими снисходительной улыбки. Назие не хватало Садии. Шариф не позволял себе тосковать о ней, а теперь и остальные не поймут, вздумай они с женой вдруг наладить с Садией контакт. Они не виделись с похорон их матери. Назия знала, что Тинку и Бина в особенности вряд ли бы оценили, если бы, приехав сегодня днем со славным малышом Булу, позеленевшим от укачивания, обнаружили бы в саду Садию, сидящую под вязом и поедающую каре ягненка в компании мужа, Мафуза, убийцы и друга убийц. Содеянному им нет прощения. Как сказал Тинку, будь этот мир справедлив, Мафуза бы уже повесили или посадили в тюрьму. Но, так или иначе, Назия не могла забыть, что Садия ей всегда нравилась. Она-то никого не убивала.

– О чем это ты задумалась? – спросила Бина. – Ты только что вздрогнула.

– О, голова идет кругом! – ответила Назия. – Новый дом. Куча времени и сил уходит.

– Такой красивый! – воскликнула Бина. – У тебя настоящий талант создавать уют.

– Спасибо на добром слове, сестра, – рассеянно отозвалась Назия. – Мне нужно поздороваться с матерью Кэролайн, подруги Аиши. Прости.

Неужели это правда, и у нее талант? Вот у соседа, который присутствовал на сборище со своей стороны забора и немного мешал ей, этот талант, кажется, имеется. Она почувствовала особый запах, исходивший от него: не запах сада, ношеной одежды, пота и земли и не запах лекарств, как можно было предположить. Назия вспомнила, что сосед служил врачом – так сказали Тиллотсоны, когда продавали дом, – и что он ушел на покой. Очень характерный дух, слегка сладковатый аромат разложения. Он не был гостем, его не позвали на праздник, но он вполне радушно заговаривал с тем, кто оказывался в поле его зрения, вовсе не смущаясь, что приходится кричать через забор. Запах, который она ощутила, означал непринужденность, чувство обжитости. Назия думала, что им никогда не удастся так обжиться здесь. Утверждать, будто теперь-то они по-настоящему поселятся тут лишь потому, что это оказался самый большой дом из тех, в каких им доводилось тут жить, означало бы начисто отрицать их природу и историю их жизни. Шариф ездил в Англию заканчивать докторантуру, а когда к власти пришли военные, вместе с женой вернулся сюда, чтобы работать на кафедре в университете. Те, кого они знали или с кем состояли в родстве, делали примерно то же самое: мотались из одной части света в другую, останавливаясь в сдававшихся внаем домах и комнатах и устраивая праздники по случаю новоселья. Все они были бездомными существами, время от времени тратящими деньги на новые занавески.

– Но у тебя такой грустный вид! – Бине хотелось задержать Назию подольше. – Все прекрасно: еда, погода, все-все! Что случилось?

– Да все в порядке! – отмахнулась Назия. – Просто подумалось: те, для кого все это делается, как раз и не оценят.

Бина махнула рукой – изумленно, грациозно, небрежно: ни дать ни взять королева, прощающаяся с подданными после визита в какую-нибудь из стран Британского Содружества. Тем же самым жестом, который предназначался Назие с тех пор, как она вышла замуж за ее старшего брата Шарифа. Тем самым жестом, которым отмахивалась от невестки в садах Дакки, в библиотеках, на съемных квартирах в Шеффилде – где бы они ни встречались и когда бы Назия ни хотела изложить Бине свою точку зрения, как случалось часто.

А потом Бина обернулась к Долли, которая в тот самый момент объясняла дочке:

– Дядя – доктор на пенсии, видишь, как удобно, а жена у него, я слышала, в больнице. Четверо детей. И внуки. Не знаю, как его зовут. Тетушка Назия, наверное, знает. Так важно иметь хороших соседей! Нам не нужны доктора на пенсии. Дело вот в чем…

8