Старый актер неожиданно поднялся во весь рост, Тамм смотрел на него с удивлением. Лицо Лейна было бесстрастным — четкий признак того, что в его голове забрезжила идея.

— Как я понял, инспектор, доктор Мерриэм взял образец эгнога из лужи на линолеуме столовой?

Тамм кивнул, с любопытством глядя на актера.

— А медэксперт проанализировал образец?

— Ах, вы об этом! — Инспектор расслабился. — Да, доктор Шиллинг протестировал его в лаборатории.

— И представил рапорт о своем анализе?

— Что вас гложет? — удивился Тамм. — Тут нет ничего таинственного. Конечно, он доложил о результате.

— И сообщил, что в эгноге содержалась летальная доза яда?

Инспектор фыркнул.

— Летальная? По словам дока, в напитке было достаточно яда, чтобы прикончить целую дюжину женщин.

Обстановка разрядилась. Лицо Лейна приняло обычное приятное выражение, но Тамм увидел в серо-зеленых глазах легкое разочарование.

— Все, что я могу предложить в качестве скудной награды за ваше долгое путешествие, инспектор, — сказал мистер Друри Лейн, — это внимательно наблюдать за Безумными Хэттерами.

Сцена 2

Спальня Луизы

Воскресенье, 5 июня, 10.00

Поначалу дело Хэттеров развивалось медленно. Преступления и события не следовали одно за другим, стуча роковым молотком. Но в самой этой медлительности ощущалось нечто неумолимое, как ход колесницы Джаггернаута[92].

Столь неторопливая эволюция казалась многозначительной, хотя тогда еще никто, включая мистера Друри Лейна, не приближался к истине. Исчезновение Йорка Хэттера в декабре, обнаружение его мертвого тела в феврале, попытка отравить слепую и глухонемую женщину в апреле, а потом, менее чем через два месяца, солнечным июньским воскресеньем…

Лейн, пребывающий в своем убежище над Гудзоном, забыл о деле Хэттеров и визите инспектора Тамма. Газеты постепенно утрачивали интерес к попытке отравления, покуда воспоминания об инциденте окончательно не исчезли с их страниц. Несмотря на добросовестные усилия инспектора, не было открыто абсолютно ничего указывающего на какую-либо конкретную персону, как на отравителя. Возбуждение спадало, и полиция расслабилась. Но вот наступило 5 июня.

Мистера Друри Лейна известили о случившемся по телефону. Он лежал на крыше замка, подставив солнцу нагое тело, когда старый Куоси, запыхавшись, поднялся по кривой лестнице башни.

— Звонит инспектор Тамм, мистер Друри! — проскрипел горбун. — Он… он…

Встревоженный актер быстро сел.

— В чем дело, Куоси?

— Он говорит, — пропыхтел старик, — будто что-то произошло в доме Хэттеров.

Лейн склонил вперед загорелое тело и приподнялся на корточки.

— Значит, это наконец случилось, — медленно произнес он. — Когда? Кто? Что сказал инспектор?

Куоси вытер вспотевший лоб.

— Он не сказал… Он орал в трубку. На меня еще никогда в жизни так не…

— Куоси! — Лейн встал. — Говори быстро!

— Да, мистер Друри. Он сказал, чтобы вы немедленно ехали в дом Хэттеров на Вашингтон-сквер. До вашего прибытия все оставят нетронутым.

Лейн уже спускался по лестнице.

Через два часа черный лимузин Лейна, ведомый усмехающимся молодым человеком, которого актер называл Дромио[93] — он был верен привычке давать прислуге шекспировские имена, — лавировал среди транспорта на Пятой авеню. Когда они пересекли трамвайные рельсы на Восьмой улице, Лейн увидел большую толпу в парке на Вашингтон-сквер, разгоняемую полицией и препятствующую проезду через арку. Двое полицейских на мотоциклах остановили Дромио.

— Проезд запрещен! — крикнул один из них. — Разворачивайтесь и объезжайте площадь!

К ним подбежал толстый краснолицый сержант:

— Машина мистера Лейна? Инспектор Тамм велел пропустить вас. О'кей, ребята! Им разрешено проехать.

Дромио свернул за угол на Уэйверли-Плейс. Полицейские кордоны отсекали северную сторону площади между Пятой авеню и Макдугал-стрит. Аллеи парка с другой стороны улицы были набиты зеваками; репортеры и фотографы сновали туда-сюда, как муравьи. Повсюду виднелись полицейские и детективы в штатском.

Дромио остановил лимузин перед трехэтажным старомодным домом из красного кирпича с плотно занавешенными окнами, фризом на крыше и высоким каменным крыльцом с железными перилами по обеим сторонам, оканчивающимися двумя чугунными львицами, позеленевшими от возраста. На крыльце толпились детективы. Широкая белая дверь была распахнута, открывая вид с тротуара на маленький вестибюль.

Лейн медленно вылез из лимузина. На нем были легкий парусиновый костюм, соломенная шляпа, белые туфли, а в руке он держал трость из ротанга. Посмотрев на крыльцо, актер вздохнул и начал подниматься по ступенькам. Какой-то мужчина высунулся из вестибюля:

— Мистер Лейн? Сюда, пожалуйста. Инспектор Тамм ждет вас.

Инспектор с мрачным багровым лицом встретил Лейна внутри. С обеих сторон широкого коридора виднелись закрытые двери. В центре находилась старомодная лестница орехового дерева, ведущая на верхние этажи. По контрасту с бурлящей улицей в доме было тихо, как в могиле. Не было видно никого, даже полицейских.