Читаем Другому как понять тебя? полностью

Вопрос об авторстве книги «О литературной деятельности Н. А. Добролюбова» возник в 1979 г., когда советский литературовед А. П. Могилянский предположил, что автором этой книги является Н. Г. Чернышевский, а не П. А. Бибиков. Аргументация А. П. Могилянского далеко не бесспорна. Но точка зрения была высказана, последовала и реакция. Вначале Могилянского поддержали некоторые ученые, отмечая, что брошюра была написана при прямом участии Чернышевского, и появление ее связано с конфликтом между «Современником» и «Библиотекой для чтения», которую редактировал в это время А. Писемский. Затем последовало столь же безоговорочное заявление о том, что эта версия ни на чем не основана.

В этих дискуссиях аргументы, приводимые «за» и «против», основывались на предположениях и позволяли спорящим не доказывать истинность выдвигаемой версии, а утверждать правомерность именно своей точки зрения.

Понятно каше стремление проверить действенность метода на текстах, авторы которых заведомо известны. Для нас такими авторами являются Н. Г. Чернышевский и П. А. Бибиков. Контрольные тексты Чернышевского были взяты из статей «Возвышенное и комическое» и «Сочинения Пушкина», контрольные тексты Бибикова — из статей «По поводу одной современной повести. Нравственно-критический этюд» и «Третье сословие во Франции до революции (статья первая)». Результат идентификации указанных текстов вполне однозначен: тексты, авторство которых по результатам контрольного исследования приписывается Чернышевскому, действительно принадлежат ему; то же самое следует и относительно текстов Бибикова; но если сравнивать тексты Чернышевского и Бибикова между собой, то обнаруживаются различия между ними.

Теперь попробуем рассмотреть результаты конкретного применения психолингвистического метода. Вначале остановимся на результатах анализа языковой формы выражения «я» автора в спорном тексте.

Из книги «О литературной деятельности Н. А. Добролюбова» были взяты в случайном порядке три отрывка. Каждый из этих текстов сравнивался с «усредненными» текстами Чернышевского и Бибикова. Результат анализа для наглядности представлен в виде таблицы.

Анализ первого отрывка свидетельствует о том, что и Чернышевский и Бибиков могли бы быть его авторами (различия между первым спорным текстом и «усредненными» текстами этих авторов незначимы). Относительно авторства второго отрывка из книги, приписываемой Бибикову, мы должны сделать противоположный вывод: ни Чернышевский, ни Бибиков не являются его авторами, так как различия между вторым спорным текстом и «усредненными» текстами весьма существенные. Автором же третьего отрывка следует считать Бибикова, ибо различия между третьим спорным текстом и «усредненным» текстом, действительно принадлежащим Бибикову, незначимы, тогда как различия между третьим спорным текстом и «усредненным» текстом, действительно принадлежащим Чернышевскому, значимы. Общий вывод сводится к следующему: Бибиков не может быть единственным автором всей книги. Тем не менее в целом результат анализа свидетельствует о большей роли Бибикова в создании этого произведения по сравнению с «долей» участия в ней Чернышевского (Бибиков мог быть автором по крайней мере двух из трех отрывков, тогда как Чернышевский — только одного из трех).

Попробуем оценить полученный результат. На наш взгляд, можно провести методологическую параллель между историко-атрибуционными исследованиями и теми, которые проводятся криминалистической автороведческой экспертизой. Криминалисты четко различают «автора» и «исполнителя» письменного документа. Но, как показывает следственная практика, этих двух понятий оказывается недостаточно для того, чтобы охватить все возможные формы участия в создании текстов. Видимо, одновременно с «автором» и «исполнителем» надо учитывать и участие «составителя» (редактора) письменного документа. Именно редактор, если это необходимо, вносит существенные поправки в рукопись. Если же над созданием текста работают несколько лиц, то текст окончательно перестает быть «авторским».

Чернышевский был очень активным редактором, правил, как он сам это признавал, в своем журнале материалы всех сотрудников, кроме, пожалуй, материалов Добролюбова. Однако следует учитывать, что в период издания книги о Добролюбове он был настолько занят, что часть текущей работы перепоручал сотрудникам, а затем тщательно редактировал подготовленные тексты и писал предисловия.

Итак, возможны следующие решения: первое — поиск предполагаемых авторов хотя бы по некоторым фрагментам спорного текста; второе — прекращение поиска автора, если уже выборочный фрагмент не тождествен контрольному. Наиболее приемлемый путь лежит где-то посередине: с одной стороны, у нас нет оснований даже предположить, что не существуют такие фрагменты, которые принадлежат коллективному автору; с другой — отрицая возможность гипотетического авторства, мы утрачиваем право считать кого-либо возможным составителем текста.