Читаем Другой полностью

«Какая же все-таки бесполезная эмоция! Из-за неё к старости на лице проступают морщины, болят скулы и напрягаются глаза из-за того, что приходится их щурить — ну совершенно непонятно, зачем людям улыбаться! Ходили бы все с одинаковыми лицами, да хуже бы из-за этого ни за что не сделалось никому. Улыбка, смех и счастье романтизированы до тошноты, и даже доктора верят в этот бред! Улыбка — всего лишь жест приличия. Точно такой же, когда ты, например, говоришь «спасибо» и «пожалуйста». Однако все же странно, что людям нравится, когда их собеседник показывает им свои зубы», — юноша скорчился, подавив рвотный рефлекс, –

«Невероятная гадость… До чего же человечество бывает противным!»

Опершись руками о раковину, Алексей вгляделся в свое лицо, внимательно изучая каждую его клеточку, простояв так несколько минут, вскоре одобряюще кивнув:

«Все еще идеален. Никто не был так идеален, как я. Когда я стану неприлично богат, пожалуй, буду жертвовать деньги в какие-нибудь ущербные приюты, чтобы создавать массам о себе идеальную репутацию.

Наверное, не буду покупать дорогие квартиры для вида, чтобы люди думали, что я все жертвую» — Сехинов презрительно усмехнулся, поправляя пиджак, — «Глупцы. Любят мучеников, как же это странно… Что ж, пусть думают, что я не эгоист. Моя жизнь станет величайшей иронией потому, что я буду иронизировать сам над собой. Рано или поздно люди это заметят, но к тому времени я уже буду иметь достаточно связей во внешнем мире».

Алексей скептически покосился на дверь, предполагая, что Миша уже рассказал всем о его происшествии с собакой. «Хм, может, получится уйти сегодня…» — одобрительно кивнув самому себе, юноша быстро потер глаза, из-за чего они сделались чуть красными, будто он плакал. Вновь изобразив из себя страдальца, Сехинов вышел из туалета с опущенными глазами и тут же встретился с начальником, довольно пожилым мужчиной. Да, как он и предполагал, Миша успел все разболтать.

— Алексей Степанович, я сожалею, — действительно сочувствующе произнес директор, — Я и сам владелец двух борзых и однажды одна из них…

— Я помню, вы говорили, — отрезал Сехинов, надеясь прервать этот унылый разговор, что еще даже не начался.

— Да, да… Вы выглядите… Не очень хорошо, — неожиданно с сочувствием произнес директор.

— Ну, сами понимаете… — оставаясь в своем образе безутешного хозяина, ответил Сехинов.

— Понимаю. Знаете, отправляйтесь-ка домой.

Спустя каких-то десять минут, юноша уже с удовольствием ехал домой, ужасно гордый собой. Стоя в автобусе, он мечтательно глядел в окно. Он прославился на работе своим усердием и строгостью, но всегда приходил на помощь, если кто-то в ней нуждался (это тоже неплохой статус — нынче доброжелательность вошла в моду), а теперь будет еще и добрым хозяином нерадивой собаки, что сорвалась с поводка такого замечательного хозяина.

«Глупцы! Наивно полагают, что человек, любящий животных, по умолчанию добрый! Какая же все-таки глупость… И животные — тоже глупость». Погрузившись в свои мечты о прекрасной репутации, Алексей даже забыл, что историю про собаку выдумал за считанные секунды. Он уже мечтал о том, как ляжет на диван, возьмет в руки какую-нибудь книгу или просто почитает новости в телефоне. Лучше вечера не сможешь придумать… Поднявшись на свой этаж, юноша вставил ключи во входную дверь, как вдруг услышал лай, заставивший вздрогнуть. Впав в ступор, Алексей замер на несколько мгновений, после чего раздраженно зашипел.

— Твою же мать. Эта псина ведь никогда не терялась…

Раньше Роб не доставлял Алексею неудобств. Юноша уже привык к нему, но мысли о том, что он мог бы просто спокойно жить без этой бесполезной собаки, отныне пожирала его. Страдальчески выдохнув, мужчина, раздосадованный тем, что его легенда не сбылась наяву, покорно открыл дверь, грубо отталкивая от себя радостно прыгнувшего на него пса, породы испанского спаниеля, раздеваясь и направляясь в свою комнату. Преданный хозяину Роб пошел за ним, радостно виляя хвостом, но вдруг Сехинов остановился.

На лице его проступила оживленная задумчивость, а в глазах зажегся нехороший огонёк. Губы исказила воодушевленная и очень опасная улыбка. С таким восторгом могли бы улыбаться волки, загнавшие свою добычу в угол. Медленно повернувшись с Робу, Алексей посмотрел на него безумным от восторга взглядом.

— Роби… Хороший мальчик. Хочешь гулять?

На слове «гулять» Роб радостно залаял, вставая от радости на задние лапы. Снова одевшись и взяв поводок, Алексей отправился на улицу. Сев в автобус, юноша опустился на свободное место, брезгливо отодвинув руку с колена, только на него легла преданная собачья голова. Повернув голову, Сехинов устремил взгляд в окно, не понимая, зачем вообще три года назад взял эту собаку…