Читаем Дронго. Книги 21-40 полностью

Кира Леонидовна стояла, не двигаясь. Стояла так, словно размышляла, что ей делать дальше. Наконец она развернулась, сделала два шага по направлению к нему и спросила:

— Что вам нужно? Зачем вы меня преследуете?

— А вы не хотите знать, кто организовал убийство вашего мужа?

— Говорите, — потребовала она, оглянувшись по сторонам.

— Зачем вы звонили и предупреждали насчет моего визита? — вдруг спросил он.

Женщина чуть покраснела, смутилась.

— Я никому не звонила. С чего вы взяли?

Он молчал, глядя ей в глаза. Что-то в его глазах заставило ее дрогнуть. Она нервно поправила воротник, снова оглянулась.

— Чего вы добиваетесь? — спросила Кира Леонидовна. — Я не понимаю, почему вы меня преследуете.

— Кому вы звонили? — спросил он. — Поймите, что от ответа на этот вопрос зависит и продолжение нашего дальнейшего разговора.

Она заметно нервничала, но молчала.

— Я абсолютно точно знаю, что вы звонили, — продолжал Дронго, — и даже догадываюсь, кому именно. Но мне нужно услышать это имя от вас. Только в этом случае я могу продолжать разговор с вами.

— Вы ненормальный, — немного растерянно повторила Кира Леонидовна, — сначала вы обманом проникаете ко мне под видом журналиста и пытаетесь выудить из меня какую-то информацию, попутно говоря мне всякие гадости. Потом звоните в полночь с непонятными вопросами и, наконец, теперь начинаете говорить загадками. Извините меня, но, по-моему, нам не о чем разговаривать.

— В полночь я позвонил, чтобы узнать у вас о Романе Анатольевиче, который был убит вчера вечером.

Вот на этот раз она испугалась. Вздрогнула и уже менее решительным голосом спросила:

— Где его убили?

— Значит, вы его знали?

— Знала. Слышала. Господи, какое это имеет значение, если человека уже нет на свете. Как его убили?

— В следственном изоляторе ФСБ. Его отвезли туда на допрос, и кто-то успел передать ему сильнодействующий яд. Или подложить в пищу. Смерть была мгновенной.

Она закрыла глаза.

— Господи, Боже ты мой, — прошептала она, — какой ужас.

— Если бы вы честно сказали мне, кому вы звонили, сообщая о моем визите к вам, он, возможно, был бы жив, — холодно добивал Дронго.

— Не смейте так говорить, — встрепенулась она. — Вы хотите сказать, что на моей совести его убийство? Мы с ним были едва знакомы.

— Значит, все-таки были?

— Да, да, — нервно призналась она, поняв, что проговорилась. Потом тяжело вздохнула и вдруг сама предложила: — Пойдемте в мою машину. Здесь на улице неудобно разговаривать. Да и соседки уже судачат — почему я столько времени болтаю на улице с незнакомым мужчиной. Видите, как они смотрят в нашу сторону?

Он молча пошел за ней. Дронго всегда поражался женской психологии. Речь шла о возможных убийцах ее мужа, о смерти ее знакомого. Ее волновало, что подумают в этот момент соседки, с которыми она даже не здоровалась. Он всегда подозревал, что женщины более рассудительны и более тщеславны, чем мужчины. Внешняя атрибутика для представительниц слабого пола была важнее всего. Впрочем, возможно, это были только его частные наблюдения.

Они прошли к стоянке, сели в ее машину. Она достала сигареты, закурила. Выехала со стоянки, медленно огибая свой дом и въезжая в небольшой переулок, где не было движения.

— Что вам еще от меня нужно? — наконец спросила она, устало посмотрев на него.

Он только сейчас заметил и уже появившиеся морщины вокруг глаз, и складки у подбородка. Она явно переживала нелегкую пору своей жизни, усугубленную событиями последних двух лет.

— Кто вас просил информировать его о моем визите? — спросил Дронго.

— Вы же уже догадались, — строго ответила она, продолжая курить. — Это Роман Анатольевич.

— Вы были с ним хорошо знакомы?

— Достаточно, чтобы знать о нем то, что он не очень хотел бы разглашать.

— Например?

— Позвольте мне оставить свои тайны при себе.

— Это игра втемную к добру не приведет, — убежденно заявил Дронго. — Поймите, что может погибнуть еще один человек, и эта смерть будет на вашей совести. И без того уже за эти несколько дней из-за вашего молчания погибли несколько человек. В том числе и Светлана Рожко.

— Эта актриса? При чем тут она?

— Я тоже хотел бы узнать. Но пока не знаю. Мне нужно, чтобы вы рассказали все, что знаете о Романе Анатольевиче. Поймите, что в конечном итоге речь идет уже не только о вашем убитом супруге и не только о наших с вами взаимоотношениях. Речь идет о жизнях десятков людей, которыми вы преступно рискуете, считая молчание своим главным достоинством.

— Я вас не знаю, чтобы доверять вам.

— И слава Богу. Романа Анатольевича вы знали не с лучшей стороны, и чем это кончилось, вам уже известно.

— Вас я тоже знаю не с лучшей стороны.

— Оставим схоластический спор на другое время. Что вам было известно о нем? Говорите. У нас мало времени.

— Он занимался разными темными делишками, доставал разные нужные вещи, у него всегда были красивые женщины.

У нее дрожали руки, и она достала вторую сигарету.

— Это расплывчато. Мне нужно знать точнее, — сказал Дронго. — Я же вижу, что вы от меня скрываете правду.

— У него были влиятельные друзья…

— Дальше.