— Константин Гаврилович может дать вам необходимую дополнительную информацию, — добавил Хозяин, — и сделайте так, чтобы об этом знали только мы четверо. И больше никто. Совещание закончено. Спасибо. Женя, останьтесь.

Константин Гаврилович, сидевший молча все то время, пока шло обсуждение, поднялся, кивнул на прощание и вышел из кабинета. За ним поспешил Яков Абрамович. Ослабив узел галстука, поднялся и медленно прошел в личные апартаменты Александр Юрьевич. Опустился на диван. Женя прошла следом, села рядом, взяв его руку в свою.

— Ты ему доверяешь?

— Якову? — закрыв глаза, спросил Александр Юрьевич. — Он умный мужик.

— Нет. Другому.

Он открыл глаза. Повернул голову, удивленно посмотрел на нее.

— А почему я должен ему не доверять?

— У него в глазах всегда ненависть, — сказала она. — Ты думаешь, ему приятно, что он, занимавший когда-то высокий чин в КГБ, теперь работает на тебя? Ты ведь раньше был обыкновенным кандидатом наук. Он таких, как ты, даже на порог к себе не пускал.

— Я не понимаю, что ты хочешь, — недовольно сказал он, снова закрывая глаза. — Константин Гаврилович верный и надежный человек.

— Он ненавидит весь мир, — убежденно сказала она.

— Ну и хорошо, — усмехнулся он, не открывая глаз, — значит, будет злее. Это мне больше нравится.

Она по-прежнему держала в руках его ладонь.

— Ты уже знаешь, кто именно хотел тебя убить? — спросила Женя.

— Пока нет. Но скоро узнаю. А почему ты спрашиваешь?

— Может, тебе лучше уехать из Москвы?

— Нет, — снова открыл он глаза, — сейчас нельзя. Они решат, что сумели меня испугать. Если я сейчас уеду, значит, я их боюсь. А мне нужно точно знать, кто именно хотел меня убить.

— Они могут повторить попытку, — печально сказала она. — Ты понимаешь, что они могут ее повторить?

— Пока они ее повторят, я сам сделаю свою попытку, — усмехнулся Александр Юрьевич. — Почему ты всегда считаешь меня таким мямлей? Неужели за все эти годы ты не поняла, что я не только умею держать удар, но и отвечать на удар? Или ты действительно думаешь, что я могу позволить так обращаться с собой?

— Я ничего не думаю. Я просто за тебя боюсь, — сказала Женя.

Он высвободил ладонь из ее рук, наклонился к ней и мягко произнес:

— Ты единственный человек на свете, кому я могу доверять полностью. Единственный.

И в этот момент они услышали, как открылась дверь в кабинет. Он нахмурился. Без доклада никто не смел входить к нему. Он посмотрел на нее, и она, вскочив с дивана, бросилась в другую комнату, где висело ружье. Кто-то быстро шел по кабинету прямо к личным апартаментам. Она сжала ружье, выходя в первую комнату и целясь прямо в дверь, чтобы выстрелить не раздумывая. Дверь открылась. Она подняла ружье, но сразу же отпустила. Это был Константин Гаврилович. Не обращая внимание на оружие в ее руках, он быстро сказал:

— Они убили Кирилла Головкина. Застрелили прямо в подъезде собственного дома десять минут назад. Мне звонил Вихров. Он не успел задержать убийцу.

Глава 28

Она сама привезла его на квартиру, где он должен был встречаться с генералом Потаповым. Вопреки обыкновению, пунктуальный молодой генерал, никогда не опаздывающий на такие встречи, в этот раз задержался и прибыл со значительным опозданием. Когда он вошел в комнату, Дронго читал старый журнал, который он нашел здесь, терпеливо ожидая генерала. Суслова, конечно, не стала подниматься с ним, но охранник, сидевший в коридоре, даже не шевельнулся, когда он попросил у него какую-нибудь книгу или журнал. Бездействие для Дронго было хуже пытки.

— Добрый вечер, — сказал генерал, входя в комнату, — кажется, я немного опоздал.

Он опоздал на сорок минут, но Дронго не стал уточнять, приняв такую форму извинения.

— Что у вас нового? — спросил Потапов, усаживаясь напротив. — Сделай нам чай, Сергей, — попросил он охранника, словно тот был не на работе, а подрядился служить секретарем генерала. Но охранник, еще минуту назад молчаливый и надменный, засуетился, побежал на кухню, чтобы выполнить указание начальства.

— Пока работаю, — коротко доложил Дронго.

— Не слишком ли медленно? — спросил Потапов. — По-моему, уже пора переходить к конкретным результатам.

— А откуда вы знаете, что у меня их нет? — усмехнулся Дронго.

— В таком случае, почему их не знаю я? — нахмурился генерал.

— Результаты еще не совсем готовы, но уже первые подходы позволяют мне очертить круг подозреваемых и постараться точнее определить…

— Какое, к чертовой матери, точнее, — беззлобно перебил его Потапов, — вы же наверняка все знаете. Вы же прекрасный аналитик. Думаете, я так просто вас пригласил? Мы же проверяли. Лучше вас никого нет. И вы говорите «круг подозреваемых»… Не нужно меня обманывать.

— По-моему, мы говорим на разных языках, — возразил Дронго.

— А по-моему, вы просто хитрите, — упрямо возразил генерал. — С кем вы встречались за это время? Вы можете перечислить?

— Конечно. Со вдовой убитого журналиста, с его близкими друзьями, с его преемником, с актрисой, в организации убийства которой уже, кажется, успел признаться Роман Анатольевич.

— И с Павлом Капустиным?