Вспомнив про диван, она бросилась в столовую, измяв подушки на диване. Даже вырвала клок волос, бросив их на подушку. Осмотрев все, она осталась недовольна. Пройдя в ванную, она взяла ножницы и долго размышляла, где именно сделать порез. Трогать лицо ей было жалко, и она оцарапала себе руку, посчитав, что и этого вполне достаточно. Она даже не подозревала, что в это время Роман Анатольевич набирает другой номер.

— Мне звонила Светлана Рожко, — сообщил он, — рассказывает, что к ней ворвались несколько человек, изнасиловали ее, избили и вынудили сказать, почему она не встречалась сегодня с Кузнецовым.

— Она назвала твое имя? — спросил невидимый собеседник.

— Клянется, что нет.

— Врет. Поезжай к ней и все проверь на месте. Если она соврала… ты сам знаешь, что нужно делать. Нам лишние свидетели ни к чему. Позвони Графу, пусть даст тебе ребят.

— Понимаю, — Роман Анатольевич положил трубку и снова набрал уже другой номер.

— Граф, — сказал он, — мне понадобятся твои ребята.

Глава 18

Тита и его охранника привезли на ту самую дачу, где допрашивали Михаила. И на этот раз Константин Гаврилович не стал изменять своему стилю, отпустив всех своих людей, кроме Антона и Григория. Он справедливо считал, что свидетели ни к чему, тем более в таком щекотливом деле, как допрос. На этот раз Тита приковали наручниками к батарее в комнате, посадив его на пол и широко растянув его руки в стороны. Охранника посадили рядом, также приковав к батарее. Константин Гаврилович настоял на том, чтобы в допросе не принимал участие Александр Юрьевич. Своим нетерпением и полным отсутствием выдержки Хозяин портил им все дело.

Бандиты долго приходили в себя, особенно Тит, которого довольно основательно помяли во время захвата. Наконец, когда их окатили очередным ведром воды, оба пленника начали что-то соображать. Тит, правда, не хотел смириться даже с очевидной реальностью, неистово дергая руками и пытаясь вырваться. Но наручники лишь затягивались, причиняя ему боль.

— Ну вот ты какой, Тит, — сказал Константин Гаврилович. — Говорят, ты у нас «крутой». Вся Москва тебя боится.

— Ты мне руки развяжи, и я тебе покажу всю Москву, — грозно бросил сидевший на полу бандит.

— А ты мне не угрожай, — ласково посоветовал Константин Гаврилович. — Не надо мне угрожать, я ведь и обидеться могу.

— Ты кто такой? — спросил его Тит. — Зачем меня взяли? Или ты не знаешь, кто я такой?

— Все знаю, Тит, все знаю.

— А если знаешь, то почему свои яйца не бережешь? — презрительно спросил бандит. — Отрежут ведь вместе с головой. Ты самого Тита тронуть посмел. Думаешь, тебе это сойдет с рук?

— Нет, конечно. Только, я думаю, об этом никто не узнает.

— Дурак ты, — захохотал Тит, — ничего не понимаешь. Думаешь, захватил моего парня, и все тут? Да у меня на стоянке ребята стояли, они ведь знают, что я в казино приехал. Они там все перевернут, но найдут, куда меня увезли. И сожгут эту «салатницу» хреновую. И грузину голову оторвут.

— Твои ребята уже на том свете, Тит. Они вместо яичницы поджарились, — очень серьезно сказал Константин Гаврилович, — если хочешь, я тебе дам газету, можешь почитать, как их вчера поджарили. Наверно, сегодня в вечернем выпуске будет сообщение об их вознесении на небо. Только ты этого уже не прочитаешь.

— Ладно, хватит, — разозлился Тит, — стреляйте, сволочи, вы меня все равно не запугаете. Я — вор в законе.

— А мы тебя и не собираемся пугать, — улыбнулся Константин Гаврилович, — мы поговорить с тобой хотим.

— О чем поговорить? — не понял бандит.

— О жизни, — Константин Гаврилович взял стул и сел напротив бандита. — Давай откровенно, Тит. Ты уже понял, что попался. И попался глупо, как перепелка в сети. Если мы с тобой поладим, я тебя просто так застрелю. Безо всяких мучений и унижений. А если не поладим… Знаешь, что мы с тобой сделаем?

— Пытать будете, — презрительно сказал Тит, багровея от бешенства, — суки вонючие. Ничего у вас не выйдет. Мучайте, режьте на кусочки, я вам все равно ничего не скажу.

— Нет, ты не понял. Пытать мы тебя не будем. Зачем? Это глупо и нелогично. Мы сделаем по-другому. Мы тебя «опустим», Тит. Изнасилуем и все снимем на пленку. А потом пленку будем продавать по Москве. И весь город, все твои кореши, и все твои друзья, и все твои бабы, и все твои знакомые будут видеть, как насилуют Тита. Хорошая перспектива?

Тит побагровел еще больше. Он опять начал неистово дергать руками, словно пытаясь оторвать батарею. На губах у него показалась пена. Он был в ярости.

— Я до тебя доберусь, — шипел он, — ты меня еще узнаешь.

— Не выйдет, — усмехнулся Константин Гаврилович, — не доберешься ты до меня, Тит, ничего у тебя не получится. А я ведь сделаю то, что обещал. И потом просто тебя отпущу. Ты представляешь, какая у тебя будет после этого жизнь, Тит?

— Я тебя убью, — коротко сказал бандит.

— Ты еще не узнал, за что я хочу причинить такие неудобства твоей заднице, — презрительно сказал Константин Гаврилович, — и перестань мне угрожать. Мы немного в разных положениях.