Читаем Дронго. Книги 21-40 полностью

— В августе в Париже ничего не может произойти, — усмехнулся комиссар. — Вся Франция в отпуске, и весь Париж отдыхает на море. А вот в Алжире — да. Там двадцать третьего августа должны состояться выборы. Об этом пишут все наши газеты. Разве вы не знаете?

— Двадцать третьего августа… — Дронго посмотрел на Машкова. — У нас всего четыре дня. Немедленно в «Крийон». Комиссар, я прошу вас немедленно арестовать мистера Абделя. Немедленно. Это чрезвычайно важно. У нас есть все основания подозревать, что он причастен к готовящемуся террористическому акту.

— Не нужно торопиться. — Комиссар поднял трубку, набирая номер отеля. — Сначала я узнаю, проживает ли он еще в этом отеле. Вы не были в этом отеле? Это произведение искусства. А какой там ресторан, — восторженно сказал комиссар. — В нем работает сам господин Бушэ! В ресторане «Лез Амбассадор». Алло, мсье, это говорит комиссар Жерар. У вас проживал мистер Абдель из Алжира. Прошу вас, проверьте, не выехал ли он из вашего отеля… Да, господа. Там такой ресторан. Вы обязательно должны сходить туда. Гусиная печень, консервированная в собственном жиру. А какие там запеченные омары! Это потрясающе.

Комиссар, очевидно, был гурманом. Машков и Дронго переглянулись, с трудом сдерживая улыбки.

— Что, мсье? Он выехал сегодня днем? Очень хорошо. Какой билет он заказывал? Рим — Палермо? Прекрасно. — Комиссар положил трубку. — Ну вот, видите, все выяснилось. Он улетел сегодня в Италию, но зарезервировал за собой номер на двадцать третье августа. Он вернется в Париж, и вы сможете его допросить.

— Когда состоятся выборы в Алжире? — переспросил Дронго.

— Двадцать третьего, — улыбнулся комиссар и, вдруг осознав, почему именно один из его гостей задал этот вопрос, тревожно повторил; — Двадцать третьего августа.

— Нужно срочно передать в Интерпол, чтобы они связались с итальянской полицией. И с корпусом карабинеров. Нужно арестовать Абделя в Палермо или хотя бы найти его.

— Я позвоню. — Комиссар вынул трубку изо рта. Он начинал понимать, что его посетители действительно могут оказаться правы и у него могут возникнуть крупные неприятности. — Вы думаете, они решатся на крайние меры? — спросил он, взглянув на гостей.

Оба молчали. Их проблема была намного сложнее. Они должны были сделать все, чтобы обнаружить первый похищенный ЯЗОРД еще до того, как террористы воспользуются им. Хорошо еще, что только как средством шантажа. А если… Но об этом им даже не хотелось думать. Даже офицер ФСБ, переводивший им слова комиссара, и тот встревожился.

— Передавайте сообщение в Интерпол, комиссар, — тихо попросил Машков, — и позвоните мистеру Корню.

Через полчаса они возвращались в отель. На площади Конкорд автомобиль сделал круг, чтобы повернуть на Елисейские Поля, проехал мимо отеля «Крийон» и находившегося рядом американского посольства.

— Американское посольство, — показал на здание Дронго.

— Я знаю, — подавленно кивнул полковник. И, чуть помедлив, признался: — Даже страшно подумать, что может случиться, если они попытаются что-нибудь сделать в центре Парижа.

— Они попытаются, — убежденно сказал Дронго, — они обязательно попытаются. И я теперь знаю, почему им нужны были именно два заряда. Один будет установлен во Франции, второй в Алжире. В самом лучшем для нас случае они попытаются отменить или сорвать выборы. И под угрозой шантажа заставят мир признать первые выборы, которые у них состоялись до этого и на которых триумфально победила исламская партия. В худшем — они применят оружие, не раздумывая. Хотя я не знаю, что для нас хуже или лучше. В любом случае это катастрофа.

— Цивилизованный мир не может признать таких методов, — дернулся Машков.

— Неужели? — немного удивленно спросил Дронго. — Неужели вы действительно верите в какие-то нравственные критерии западного мира? Здесь все давно построено на чистом прагматизме, на политике двух стандартов. Абсолютно все, полковник. Когда в Алжире законно, по всем стандартам демократии, победила исламская партия, военные совершили переворот и заявили, что не признают итогов выборов. И весь так называемый цивилизованный западный мир приветствовал это решение. Политика двойных стандартов настолько очевидна, что примеров можно привести сколько угодно. В Турции наибольшее число голосов на выборах получила исламская партия Эрбакана. Но опять военные под сильным давлением Запада отстраняют от власти демократически избранное правительство. И никто в мире не протестует. Это считается нормальным. И, наконец, вспомни, что произошло в девяносто третьем году в Москве. Нарушая собственную Конституцию, явно попирая все существующие на тот момент нормы права, Президент расстрелял законно избранный парламент из танков, и весь мир промолчал. Весь мир словно воды в рот набрал.

— Это разные вещи, — не выдержал Машков.