Читаем Дронго. Книги 21-40 полностью

— Они попросились именно десятого? — привстал со своего места Земсков. Рассуждения академиков находили более чем убедительное подтверждение.

— Нет. Они просили об этом еще за день или за два, чтобы успеть получить «добро» руководства. Я даже докладывал Кудрявцеву, и он тоже удивился.

— Вы знали об этом? — обернулся генерал к Кудрявцеву.

— Да, — смущенно кивнул тот. — Просто я совсем забыл об этом. Они действительно подошли ко мне восьмого или девятого июня и попросились в эту смену.

— А почему вы сразу об этом не сказали? — стукнул кулаком по столу Земсков.

— Я не придал этому значения, — опустил голову Кудрявцев. Он снял очки и глухо добавил: — Теперь я понимаю, что мне тогда не следовало разрешать им вот так просто выйти в эту смену. Нужно было уточнить причины, узнать, почему они просятся не в свою очередь. Там была очередь совсем другой пары… Но я им разрешил. Наша обычная запарка, столько было работы, что я даже обрадовался, узнав, что они сами хотят… В общем, вы понимаете, я тогда разрешил. И совершенно забыл об этом. И только сегодня, когда сказали, что они дежурили именно десятого июня, я вспомнил, что это была не их смена.

«Почему он такой забывчивый?» — подумал Земсков, но не стал ничего уточнять. Сейчас не время. Главное, узнать, как груз вышел за ворота Центра.

— Вы разрешили им поменяться? — спросил он у Кудрявцева.

— Да, — тот протер очки и снова надел их.

— И ничего у них не спросили?

— Нет, ничего. Я не придал этому значения. Простите, Игорь Гаврилович, я, кажется, подвел и вас.

— Я бы тоже разрешил и не придал бы этому никакого значения, — благородно ответил Добровольский. — Но теперь-то вы понимаете, что арестованные вами офицеры не имеют к этому хищению никакого отношения?

— С ними решим потом, — отмахнулся Земсков и, обращаясь к руководителю смены, спросил: — Вы лично руководили погрузкой?

— Конечно.

— И вы лично закрывали машину?

— Разумеется. У нас очень строгие правила.

— И автомобиль потом нигде не останавливался?

— По-моему, нет. Он сразу поехал к проходной, чтобы доставить груз на станцию. Там груз перегружают, пломбируют и отправляют для складирования.

— Значит, вы должны были видеть, что, кроме отходов, в машину грузятся и ЯЗОРДы? — снова не сдержавшись, рявкнул Земсков.

— Нет, я ничего не видел, — все так же не повышая голоса, ответил руководитель смены. — И вы напрасно так нервничаете. При мне никаких зарядов погрузить не могли. Это исключено.

— А вот академик Финкель считает, что заряды вывезли именно с радиоактивными отходами, — показал на академика Земсков, — или вы ему тоже не доверяете?

— Ему доверяю, — ответил допрашиваемый, сделав ударение на первом слове и демонстрируя полное презрение к генералу ФСБ, — но при мне ничего подобного не грузили. Иначе я бы немедленно остановил погрузку. Грузили только отходы.

— Вот чем должна заниматься прокуратура, — показал на руководителя смены генерал Земсков. — Вы ведь возбудили уголовное дело, а ничего не проверяете.

— Когда вы закончите, я тут же начну проверку, — спокойно ответил прокурор. — По-моему, сейчас важнее установить не конкретную личность виновного, а место нахождения самих зарядов.

Он был прав, и Земскову оставалось только проглотить и этот упрек.

— Вот план Центра, — показал на схему Ерошенко, решивший, что пора вмешаться, — пусть он начертит путь автомобиля. Где он загружается и как идет к воротам. Пусть все покажет на схеме.

Земсков вспомнил, что руководитель смены — сотрудник Министерства обороны и формально проходит по ведомству военной контрразведки. Водитель тоже был военным. Можно будет в крайнем случае доложить, что ФСБ обнаружило пропажу контейнеров, в хищении которых виноваты военные, подумал он с облегчением.

Руководитель смены подошел к столу и быстрыми, четкими движениям карандаша начертил схему. Ерошенко и Земсков наклонились над схемой. К ним подошел Добровольский.

— И автомобиль нигде не останавливается? — уточнил Земсков.

— Останавливается, — вдруг сказал академик Добровольский. — Вот здесь останавливается, у основных корпусов. Это запрещено, но обычно мы вывозим и другой мусор, который нам не нужен. Вот здесь останавливается.

— Рядом с лабораторией Шарифова, — прочитал Ерошенко по схеме, поднимая голову. — Чего же вы молчали?

— Я не молчал. Вы спросили, и я вам показал. А раньше вы не спрашивали.

— Немедленно найдите водителя машины, — потеряв всякое терпение, приказал Земсков, глядя на полковника Машкова. Тот поспешил выйти из кабинета.

— Кто вы по званию? — спросил Ерошенко у руководителя смены.

— Майор, товарищ генерал.

— Товарищ майор, как вы считаете, могли ли во время остановки погрузить в машину два похищенных из хранилища заряда? Отвечайте честно, как офицер. Могли или нет?

Все замолчали. Земсков скрипнул зубами. Вспомнил про офицерскую честь. Еще бы про присягу напомнил.

— Могли, — мужественно ответил майор. — Думаю, что могли.

— Спасибо, — кивнул Ерошенко.

«Вечно так, — зло подумал Земсков, — мы расхлебываем то, что делают военные. Им нужно было следить за порядком в Центре, а не про офицерскую честь помнить».