— В этом ты не одинока, девочка… — он сделал паузу, ожидая, что я назову свое имя. — Спасибо за помощь, Рилл. Лучшая из моих сиделок скончалась, — он кивнул на тело, неподвижно вытянувшееся у стены; лицо женщины было бледным и застывшим. — Мы немногое можем сделать… разве что облегчить им кончину.

Мне захотелось подбодрить его; если целитель выглядит беспомощным в глазах пациентов, никакое лечение не пойдет им на пользу.

— Скоро сюда привезут вакцину… Первая партия уже готова.

— Откуда ты знаешь, Рилл? — прошептал он, с такой силой стиснув мое плечо, что я чуть не вскрикнула.

— Об этом все знают… Вчера семье лорда сделали прививки. Вскоре и вам…

Он угрюмо усмехнулся.

— Вскоре, но вряд ли в первую очередь…

На одном из тюфяков застонала женщина, забилась в приступе кашля. Я пошла к ней; так началось мое двадцатичетырехчасовое дежурство в качестве сиделки. Нас было четверо — три женщины и Макабир, странствующий лекарь, — на шестьдесят пылающих в жару страдальцев. Я так никогда и не узнала, сколько же людей находится в лагере — население его менялось быстро. Люди прибывали пешком и на скакунах в надежде на помощь Цехов и Форт холда; многие везли послания. Одни, убедившись, что цель их недосягаема, уезжали; другие, которым некуда было идти, оставались в унылых бараках; кое-кто переселялся затем в наш лазарет. Их было немало, этих скитальцев, не соблюдавших карантина — впрочем, западная часть континента заселялась первой и людей здесь жило больше, чем на востоке. Но территории, примыкавшие к Форт холду, пострадали гораздо меньше, чем Руат. От путников мы узнали, что только вмешательство мастера Капайма остановило эпидемию в Южном Болле — иначе Рейтошигана ждали бы такие же тяжелые испытания, как и несчастного лорда Алессана.

Я слышала, что он жив. Но от всей их семьи кроме Алессана осталась только его младшая сестра. Его потери оказались больше моих. Но была ли столь же велика его прибыль?

Я падала с ног от усталости и недосыпания, меня окружали муки, боль и смерть — и все же я была счастлива. Счастлива? Как странно! Ведь за день мы потеряли двенадцать больных из шестидесяти, исходивших кровавым кашлем на жалких тюфяках нашего лазарета… и их места заняли еще пятнадцать страдальцев. Но впервые в жизни я делала что-то серьезное и нужное; я помогала несчастным людям, и их горячая благодарность согревала мое сердце. Я открыла для себя много неприятного, отталкивающего — некоторые интимные моменты этой новой работы были тяжким испытанием для любого человека моего сословия. Однако, подавляя отвращение и позывы к рвоте, я закатывала рукава и принималась за дело. Я не могла отказаться; я не хотела и не собиралась бросать этих беспомощных, жалких мужчин и женщин, попавших под тяжкое колесо рока.

Сознание того, что болезнь не страшна мне, добавляло уверенности, хотя иногда похвалы Макабира вгоняли меня в краску. Я трудилась ночь и день среди стонов и хрипа умирающих; каждый, кто выжил, становился наградой моему усердию, искуплением грехов алчности и трусости отца. И хотя никто не знал и не догадывался об этом, я, дочь Форта, вела свой собственный счет погубленным и спасенным жизням.

Затем все кончилось. Утром в лагере появился целитель из мастерской Капайма с запасом вакцины. Сделав прививки, он сообщил, что охрана снята, больные будут немедленно переведены в лазарет Цеха, а все прочие могут отправляться домой. Впрочем, если странники желают восстановить силы перед дорогой, то двери целителей и арфистов Форта всегда раскрыты перед ними…

Я решила отправиться в путь, хотя Макабир уговаривал меня начать обучение в мастерской целителей.

— У тебя настоящий дар, Рилл… Не зарывай свой талант в землю.

— Я слишком стара для тоги ученика, Макабир…

— При чем тут возраст! С твоими руками и головой обучение займет не больше Оборота. А через три любой целитель Перна будет счастлив иметь такого помощника!

— Я свободна теперь, Макабир. И я хочу увидеть другие места и другие холды…

Он вздохнул, потер широкой ладонью усталое лицо.

— Ну, ладно. Вспомни о том, что я сказал, если путешествие тебе наскучит.

Глава 7

Год 1543, девятнадцатый — двадцатый дни третьего месяца

Я покинула лагерь вечером, с нарисованной от руки картой, что показывала дорогу к трем северным холдам. Они лежали вблизи границы с Руатом, с нетерпением ожидая спасительную вакцину и лекарства. Макабир пытался отговорить меня; я и сама предпочла бы выйти в путь утром, хотя лунный свет был достаточно ярким. Но там, на севере, продолжали умирать люди. К тому же, утром в лагере могла появиться Десдра или еще кто-нибудь из Форт холда; я не хотела, чтобы старые знакомые узнали меня. С леди Нерилкой было покончено — если не насовсем, то надолго.