— Старый Л’мал не стал бы ничего «обсуждать» с К’дреном и С’лигаром. Он давно уже был бы в Телгаре и сам выяснил отношения! Предводитель Вейра не может так себя вести, когда на континенте объявлено чрезвычайное положение. Ну, что ж, М’тани еще пожалеет об этом!

Улыбка Лери не сулила телгарцу ничего хорошего.

— В самом деле?

— Да. В самом деле.

Лери побарабанила пальцами по ножке бокала.

— Как только Морита вернется, сам в этом убедишься.

К’лон выглянул наружу.

— Солнце уже почти село. В Керуне, должно быть, темно.

Как догадался потом К’лон, и старая всадница, и королева узнали о трагедии в один и тот же миг. Просто реакция Орлиты оказалась более впечатляющей; ее вопль ножом резанул по нервам. К’лон резко обернулся. Орли-та, секунду назад спокойно лежавшая в глубине Площадки, вскинулась на задних лапах; выгнув назад шею, она отчаянно кричала, и эти крики были полны безысходной тоски. Ее кожа как-то сразу обесцветилась, потеряв свой золотой отлив. Бросившись на песок, Орлита начала биться головой и хвостом, извиваясь и не замечая, что подминает под себя правое крыло.

«Холты больше нет,» — сказал Рогет К’лону.

— Холта мертва? А Морита? — К’лон не мог этого осознать.

«Лери!»

— О, нет!

К’лон круто обернулся. Лери лежала на подушках с вытаращенными глазами и хватала ртом воздух. Одну руку она прижимала к сердцу, другой вцепилась в горло. К’лон бросился к ней.

«Она не может дышать.»

— Ты задыхаешься? — спросил К’лон, с ужасом глядя на ее искаженное лицо. — Ты хочешь умереть?

Мысль эта ужаснула его; он схватил старуху за плечи и яростно потряс. С жалобным криком Лери обмякла у него в руках и забилась в рыданиях.

— Почему? — воскликнул К’лон. Внезапно он осознал, что, поддавшись панике, не дал Лери умереть. Если Холта погибла, она тоже имела право уйти. Его затопила волна сострадания и угрызений совести.

— Как это случилось?

«Они слишком сильно устали и .ушли в Промежуток... в никуда,» — ответил общий голос всех драконов Вейра.

— Что я натворил! — по лицу К’лона струились слезы. — Лери, прости меня! Рогет, помоги! Что я натворил!

«Ты все правильно сделал, — печально ответили драконы. — Она еще нужна Орлите.»

Теперь и остальные звери присоединились к золотой королеве Форта. Они начали собираться у входа на

Площадку, трубными криками выражая сострадание собрату, который не мог тут же последовать за своим всадником — ведь скорлупа яиц еще только начала твердеть.

Люди, входя, склоняли головы перед Орлитой. К’лон заметил С’перена, Ф’нелдрила, Яллору и золотых всадниц. Камиана жестом приказала всем оставаться у входа. Но Яллора подошла к голубому всаднику и склонилась над Лери.

— Она хотела умереть, — выдавил К’лон. — И это ей почти удалось.

— Мы знаем... — лицо Камианы было искажено страданием.

— Налей вина, Камиана, — сказала Яллора, — и добавь побольше снотворного. Возьми в том коричневом флаконе. И К’лону тоже налей.

Но когда целительница поднесла кружку ко рту Лери, та плотно сжала губы и отвернулась.

— Выпей, Лери, — голос Яллоры был непривычно робок.

— Так нужно, Лери, — поддержала ее Камиана. — Ты — все, что осталось у Орлиты.

Не выдержав немого укора в глазах старой всадницы, К’лон закрыл лицо руками.

— Умоляю, выпей... Тебе станет легче, — хрипло пробормотал С’перен.

— Отважная Лери, мужественная Лери, — одобрительно, словно ребенку, шептала Яллора, глядя, как старая госпожа пьет вино. — Надо отнести ее в вейр, — сказала целительница мужчинам. — Ну-ка, помогите.

— Нет! — вскричала Лери.

Орлита протестующе затрубила.

«Нет,» — сказали голоса.

— Я останусь здесь, — Лери показала на Орлиту.

— А она? — спросила Яллора у всадниц, кивнув на осиротевшую золотую.

— Орлита останется здесь, — чуть слышно ответила Камиана. Лери кивнула. — Она подождет, пока малыши не вылупятся.

— И тогда мы обе уйдем, — тихо добавила Лери.

 ПОСЛЕСЛОВИЕ

Год 1543, двадцать третий день четвертого месяца

«Праздник Запечатления должен быть веселым и радостным», — уныло думал Капайм, наблюдая, как драконы один за другим увозят группы пассажиров в Форт Вейр.

Он не прислушивался к тому, что говорил ему Тайрон, и лишь прощальная фраза арфиста засела в памяти:

— ...я спою свою новую балладу, посвященную Морите...

— Посвященную Морите? — Капайм вопрошающе повернулся к Десдре, но та словно не слышала его вопроса.

— Капайм, — тихо позвала она.

Проследив направление ее взгляда, мастер увидел, что к ним, вытирая слезы, приближается К’лон.

— Лери и Орлита ушли в Промежуток, — дрожащим голосом сказал всадник. — Навсегда ушли... Никто не мог, да и не имел на то права, их остановить. Но мы следили за ними... Мы были с ними в их последние мгновения... Большего нам сделать не дано...

Десдра по-матерински обняла голубого всадника, а Капайм предложил ему свой платок, в котором, по правде говоря, он нуждался сам.

— Они задержались только из-за яиц,— рыдал К’лон. — Они были такими мужественными... такими благородными... Это ужасно — знать, что они собираются сделать, и не иметь ни малейшей возможности их остановить... Ужасно... мы знали, что настанет день, когда они уйдут... Как ушли Морита и Холта...