Читаем Древний мир полностью

В начале первой половины II тысячелетия до н. э., как считал сэр Мортимер Уилер, великий город Хараппской цивилизации Мохенджо-Даро «превращается в трущобы». Археологи, раскопавшие в начале 1900-х годов самые поздние слои древнего города, обнаружили огромное количество свидетельств того, что Уилер назвал «прогрессирующей деградацией». Наряду с другими свидетельствами, толстые отложения ила и слои разрушенных строений говорили о том, что город подвергся «разрушительному действию мощных водных потоков». Дома, построенные на руинах, становятся все примитивнее, превращаясь в перенаселенные клетушки для обитателей с гораздо более низким культурным уровнем.

Уилер не смог убедительно объяснить очевидного заката того, что он называл «великолепной, цветущей и существовавшей долгие годы цивилизацией». Однако после обнаружения скелетов в Мохенджо-Даро он уже не сомневался в причине ее гибели. Возможно, под влиянием своего собственного опыта военной службы (он был бригадным генералом во время Второй мировой войны), а также основываясь на истории военных походов римлян, прокатившихся почти через всю Европу и Британские острова, Уилер решил, что «мы действительно видим здесь свидетельство финальной резни, после которой Мохенджо-Даро прекратил свое существование».

Уилер нашел доказательства предложенного им сценария событий в 1946 году, когда он проводил раскопки в Хараппе – городе, давшем свое имя всей цивилизации в долине Инда. Здесь, вокруг строения, названного им центральной цитаделью, Уилер нашел огромные кирпичные стены, которые были, по его мнению, укреплением для защиты от возможных завоевателей.

Определить этих потенциальных агрессоров для него было уже совсем просто, так как они оставили письменные источники, рассказывающие об их сокрушительных атаках. Так называемые индоарии – пастушеско-земледельческие племена, по-видимому, двигаясь на юго-восток из Центральной Азии через Иран, достигли долины Инда примерно в 1800 году до н. э. В гимнах своим богам и песнях, посвященных их древней истории, индоарии оставили Уилеру нечто, эквивалентное документу с их подписью. «Закаленный в мужественных деяниях, великий бог своим оружием победил врагов», – провозглашал один из гимнов. «Индра (индоарийский бог дождя и войны) с восторгом разрушил их замки: он, громовержец, уничтожил их по своему желанию».

Много подобных поэм было найдено в памятнике санскритской письменности «Ригведе», древнейшем из четырех Вед, или Книг Знания, ставших священными книгами индуизма. На страницах этого великого памятника описываются атаки на окруженные стенами города (вероятно, в долине Инда) пришельцев, говорящих на санскрите и разъезжающих на колесницах. «В ужасе бежали черноголовые, пытаясь спастись и оставляя свои владения, – ликовал автор победного гимна, обращенного к индоарийскому богу огня Агни, – когда ты, о Агни, зажигал молнии и разрушал их твердыни».

На основании обнаруженных при раскопках в Мохенджо-Даро скелетов, оборонительных сооружений в Хараппе и стихов «Ригведы» Уилер сделал смелое заключение, что «хараппцы долины Инда в период упадка своей цивилизации примерно в XVII веке до н. э. были побеждены интенсивно развивающимися ариями». Это было прекрасное объяснение всего того, что случилось здесь в последующее тысячелетие, с 1800 до 600 года до н. э., – тысячелетие, окутанное тайной и оставившее так мало потомству (конечно, кроме Вед), что ученые назвали этот период Темной Ведийской эпохой.

Точка зрения Уилера на гибель народа Хараппы была признана вместе с вытекающими из нее выводами, а именно: древняя цивилизация долины Инда была тупиковым путем в истории; культура во времена Темной Ведийской эпохи едва теплилась, и высокоразвитая культура появилась вновь в Индостане в индоарийской форме только с возникновением классической древней Индии около 600 года до н. э. Когда Уилер спрашивал себя, какой же вклад внес исчезнувший с лица земли народ Хараппы в «остающуюся на все времена общую сумму достижений человечества», его ответ был – не так уж много. Ему казалось, что эта цивилизация, огромные руины которой остались ее единственным символом, была «полностью разрушена» и не смогла передать свои идеи грядущим поколениям. Уилер писал: «Долина Инда дала новой Индии лишь немногим больше, чем имя, в то время как долина Ганга, по-видимому, родина индоарийцев, написавших Веды и породивших индуизм, дала Индии веру».