Говарда Уолдропа по праву считают одним из лучших авторов научно-фантастических рассказов, присвоив ему титул «завзятого чудака своего поколения», который пишет, виртуозно импровизируя по ходу дела. Его знаменитые «Гадкие цыплята» получили в 1981 году и «Небьюлу» и «Хьюго» одновременно. С тех пор созданное писателем было объединено в пять сборников: «Howard Who?», «All About the Strange Monster of the Recent Past: Neat Stories by Howard Waldrop», «Night of the Cooters: More Neat Stories by Howard Waldrop», «Going Home Again» и «Dream Factory and Radio Pictures» (последний сборник доступен теперь и в бумажном виде, а не только в электронном для загрузки онлайн). Кроме того, есть сборник произведений, написанных им в соавторстве с рядом других писателей – «Custer’s Last Jump and Other Collaborations». В соавторстве с Джейком Сандерсом он написал роман «Техасско-израильская война 1999 года», два романа – «Them Bones» и «A Dozen Tough Jobs» – в одиночку, так же как и книжицу «A Better World’s in Birth!». Сейчас он работает над новым романом под рабочим названием «The Moone World». Последняя завершённая работа – ретроспектива собственных рассказов «Мир никогда не станет прежним: избранные рассказы 1980–2005». Прожив несколько лет в штате Вашингтон, Уолдроп недавно вернулся в родной Остин в Техасе, что было воспринято местным населением с неприкрытым энтузиазмом.

У нас на Земле весьма популярны исторические реконструкции, когда тысячи людей разыгрывают битвы гражданской войны и прочих сражений, но Уолдроп представляет нам реконструкцию иного рода: он описывает путешествие по марсианским пустыням на исторически точной копии колёсного буера – слимшанга к источнику всей жизни.

Говард Уолдроп

Свитки со дна Мертвого моря

(Реконструкция в 1981 году путешествия Уда на слимшанге из Тарсиса к Солис Лакусу Джорджем Уитоном, четвёртая волна переселенцев на Марс)

Вот я стою холодным утром возле самой точной копии слимшанга, на которое оказалась способна земная наука: поликарбонаты и (земные) искусственные материалы вместо упрочнённых растительных волокон и покрытия из кож давно вымерших животных. Вид у него стремительный, вероятно, вышел он даже быстроходнее любого исторического слимшанга, но уж что есть, то есть.

Точно недостаёт только набора шестерён, передач, пластин, зубцов и выступов, которые создавали при движении своеобразную мелодию. Марсиане называли это «идти полным тоном», потому что воспроизведение было механическим, как в музыкальной шкатулке, и чем быстрее бежал слимшанг – тем бодрее была игра.

Вместо этого я захватил закольцованную магнитофонную запись мотива начала 1960-х «Марс-выкрутас».

Вполне подходящая вещь.

Я собираюсь повторить на этом воссозданном слимшанге маршрут (если не сами происшествия и переживания) знаменитого путешествия Уда из Тарсиса к Солис Лакусу.

Это самый известный травелог из имеющихся у нас (по многим причинам).

Уд был первым вдумчивым комментатором изменений, которые претерпевал Марс на протяжении весьма долгой жизни путешественника. Факт изменения отмечался и другими, но не процессы, приведшие к ним. Помимо того, классическим повествование Уда сделала удачная передача его личных переживаний.

И вот тем холодным утром я пожал руки троим вышедшим меня проводить из-под временного купола возле Поселения № 6 (которое, подобно многим другим, претендует на переименование в Лоуэлл-сити).

Мы немного поболтали, после чего мне на ум пришли слова Уда: «Существо обязано делать то, что должно».

Поэтому я забрался в свой высокотехнологичный слимшанг, поднял парус, помахал рукой провожающим (которые уже потянулись назад под спасительный купол, где можно было свободно вздохнуть) и направился на запад, подпрыгивая под звуки «Марса-выкрутаса» на розоватых дюнах.

Представьте себе Уда марсианским подобием Смита – Капитана Парусного Фургона, что носился некогда по прериям.

Уд начал свой путь из Тарсиса (с вулканического плато) к Солис Лакусу (до его рассказа – неопределённому месту откровения) и записал впечатления о приятной по марсианским меркам (как нам представляется) краткой прогулке на эквиваленте гоночного буера (каковыми была большая часть слимшангов, а уж Удов – наверняка; если не по материалам, то по изяществу обводов, полагаю, он приближался к моему).

Выбор Удом времени путешествия – зима – был необычным. Зимой существенно холоднее, и направление ветра предсказать труднее из-за опоясывающих всю планету пылевых бурь. Встречаются рассказы о зимних и весенних поездках, но чаще всего в путешествие отправлялись в середине марсианского лета, когда температура поднималась выше точки замерзания воды.

Традиция странствий сохранилась с более древних времён (а с ней вместе и конструкция слимшанга). Никому не приходило в голову отказаться от неё.