Читаем Древний Марс полностью

Я кинулась вдоль палубы – не могла же я оставить папу в этой ледяной могиле! Добравшись наконец до кормы, я спустилась по лестнице и оказалась у того самого места, через которое я въехала внутрь корабля на санях, и помчалась по своим прежним следам. Достигнув каюты, в которой я оставила сани с телом папы, я вытолкала их в коридор, открыла колпак, влезла на место пилота, завела мотор и зажгла фары. Сани понеслись по обратной дороге – вдоль длинного коридора со стенами, кишащими красными червяками. До меня донёсся звук крошащегося льда, и на пол пирамиды хлынула вода.

Когда я подъезжала ко входу в пирамиду, вода уже вовсю хлестала внутрь. В этот момент айсберг целиком опустился под лёд и вода полностью поглотила сани, унося меня вниз, вслед за айсбергом.

Я упоминала, что, если крепко захлопнуть колпак саней, на них можно было погружаться под воду. Печально было то, что, хотя свет фар ещё пробивал через толщу воды, я продолжала быть запертой внутри гигантского айсберга – а тот уходил всё глубже ко дну, и вода вокруг постепенно всё темнела. Лёд вокруг меня крошился и ломался, и кусочки его устремлялись в сторону отверстия, которое я проделала осветительными патронами, дробно стуча по обшивке саней. Казалось, что это русалки просятся внутрь.

Направив сани вперёд, я попыталась за счёт всей оставшейся в них энергии справиться с напором воды, швырявшим сани на стены пирамиды. Впереди замерцал проникавший сквозь воду свет марсианских лун – будто поверх треснувшего стекла разлили кислое молоко. Но потом и он стал гаснуть.

А я всё тянулась вверх. Хотя я примерно представляла, где оставила то отверстие во льду, найти его никак не получалось, словно его и не было. Но тут до меня дошло, что отверстие и правда уже заделано – организмы внутри льда успели запечатать пролом. Я понеслась к стенке туда, где, как мне казалось, должен был быть пролом, и врезалась в неё передом саней. От удара сани отскочили назад. Я ещё раз погнала вперёд, и на этот раз раздался треск. Я чуть не перепугалась, что повредила сани, но потом в свете фар увидела трещинки на льду. Это была небольшая точка, вокруг которой по ледяному барьеру тонкой паутиной пролегли трещины. Я пошла на таран снова – и тут сани проломились сквозь лёд, брызнув осколками во все стороны. Я поднималась вверх, на свободу. Но тут фары замигали.

Сани затормозили. На пару мгновений они неподвижно зависли, а затем начали погружаться вниз – в абсолютную темноту, вслед за тонувшей пирамидой и тем кораблём. Я потянула ещё раз за дроссель – двигатель откликнулся гудением, и сани понеслись вверх. Я выскочила из проруби, как земной дельфин, и вот подо мной уже ровная поверхность. Фары продолжали помигивать, но не потухли.

Сделав большой разворот, я выровняла сани и направила их в сторону тёмных бугров на далёком горизонте – марсианских гор.

На минуту я почувствовала прилив сил, но потом снова нахлынула слабость. Я уж было решила, что виной всему голод, и собралась покопаться в припасах, но тут стало ясно, что голод здесь ни при чём. У плеча моя одежда вся промокла, но не от холодной воды – то была тёплая кровь. Ледовая акула всё же цапнула меня за плечо. И я до сих пор не успела это почувствовать только из-за прилива адреналина.

Мне показалось, что я вот-вот отключусь, – уже привычное для меня состояние. Я направила сани по курсу, подсказанному внутренним чувством, – его вызывала таблетка-компас. Покопавшись в свёртке с припасами, я извлекла аптечку первой помощи, вскрыла её, достала пару повязок и приложила их к ране. Бинты быстро пропитались кровью насквозь – я прижала новые. То же самое. Тогда я решила оставить прилипшие к ране бинты как есть. Ещё покопавшись, я извлекла бутылку воды и какой-то съедобный батончик, но совершенно безвкусный, словно опилки. А вот прохладная и освежающая вода, хлынув в моё пересохшее горло, показалась мне самой вкусной на свете.