– Ты только и говорил о том, что тебе нужен ребёнок и как он вырастет куда лучше Кейна. Даже ребёнок должен был стать средством причинить боль Кейну. Он тоже был неважен. И я для тебя была неважна.

На протяжении всей речи Мияко Стивен бормотал:

– Ты не настоящая, ты – монстр.

«О боже, она ведь была беременна, – подумала Тильда. – И это сломало деда. Его и нас всех. – Она покачала головой, отгоняя горестные мысли. – Но ещё не всё кончено, чёрт побери!»

Стивен переключил скорость и ринулся вперёд, желая сокрушить Мияко. Двигатель зачихал и заглох. Зверски ругаясь, старик открыл дверь кабины и выпрыгнул на землю. В руке он держал длинный и тяжёлый гаечный ключ.

Пока Стивен гнался за Мияко, которая всё время ускользала, Тильда шагала рядом.

– Ты не в состоянии убить её. Ты это уже сделал раньше. И стереть память о том, что ты с ней сделал, ты не в состоянии. И если Ноэл-Па умрет, память о твоей жестокости и бессердечной ненависти к нему тоже будет записана навеки. И обещаю, я тоже пойду туда умирать, и то, как ты поступил по отношению ко мне, тоже никогда не будет забыто.

Он споткнулся о бордюр тротуара, и его походка стала менее уверенной.

Тильда продолжала, понимая, как ее слова остро ранят душу старика, но не смягчала выражений.

– Если бы ты позволил Кэтрин умереть в этом городе, как она этого хотела, ее память тоже была бы здесь. И тогда ты не утратил бы ее окончательно. Делаешь вид, что не понимаешь? Чем больше ты пытаешься нас заграбастать и повелевать нами, тем больше мы стремимся бороться за свободу. Если из-за тебя Ноэл-Па умрет, ты потеряешь и своего сына.

Стивен стал спотыкаться еще сильнее и остановился, опираясь на большой гаечный ключ, как на трость. Его плечи затряслись.

– Господи, прости меня!

Слова коверкались, произносились неясным шепотом, Тильда едва понимала их.

– Я так одинок.

Колени у него подломились, и он опустился на землю. Мияко-дух памяти подошла к нему и положила руку ему на плечи.

– Нам о многом надо поговорить, – просто и по-будничному сказала она.

Тильда оставила их разбираться и быстро побежала к храму. Чтобы увидеть там Ноэла-Па, который опирался на поддерживающего его Кейна. Голова Ноэла в шлеме лежала на плече мужа.

Они протянули руки навстречу ей, и она влетела в их крепкие объятия.

Несколько недель спустя они вместе с Али прогуливались вместе по Марсианскому городу. Вокруг царили необычное оживление и разнообразная активность: группы людей расчищали песок и камни, ученые детально и углубленно исследовали, как город записывал жизненную память уходящих, религиозные лидеры молились. Ферма Маккензи открыла свои двери и предоставила жилье армии прибывших экспертов.

– Итак, нет сожалений, что остаешься? – спросил ее Али.

– Нет. Так много надо здесь сделать. Ноэл-Па и Стивен имеют прямой контакт с Мияко, и я могу говорить с Озимандией, когда мне это необходимо.

– А кто он? – спросил Али.

– Марсианин, который придумал, как сохранять память живой.

– Не удивительно, что они воздвигли ему монумент. – Али сделал паузу, помолчал и затем внимательно посмотрел на грациозные шпили, теперь уже очищенные от покрывавшей их пыли.

– В том, как твой отец и твой дед теперь работают вместе, есть некоторая ирония.

– Да, и определенная степень взаимоприятия и взаимопонимания. И я по-прежнему собираюсь в Кембридж. Они позволили мне проходить курс дистанционно.

Она улыбнулась ему.

– Мне будет не хватать тебя.

– Это не навсегда.

– Я думала, ты собираешься остаться на Земле.

Али посмотрел по сторонам.

– У меня много воспоминаний, связанных с этими местами. И мне совсем не хочется отказываться от них.

Он обнял ее на прощание, и она провожала его взглядом до самого флаера.

Затем она направилась к дому. Папочка Кейн и Ноэл-Па занимались там приготовлением завтрака. Столько людей надо было накормить, вероятно, некоторая помощь будет не лишней.

Майкл Муркок