Читаем Древнееврейские мифы полностью

Итак, перед нами миф нового типа — трагически перевернутый, размещенный в историческом времени и свидетельствующий против существующего уклада жизни, а не утверждающий его. Любопытным образом мотив Вавилонской башни вскользь упоминается и еще в одном библейском рассказе. Яаков, предок-эпоним всех израильтян, однажды в путешествии (Быт. 28) видит во сне лестницу, соединяющую землю и небо, по которой поднимаются и спускаются ангелы. Пораженный герой, проснувшись, нарекает это место вратами небес и домом Бога (bêṯ-ʾēl), ставит там священный камень — так мы понимаем, что это миф об основании древнего израильского святилища в городе с говорящим названием Бейт-Эль. Однако сам образ лестницы до неба, по которой ходят небесные существа, по-видимому, вместе с мотивом ворот отсылает к образу месопотамского ступенчатого святилища (зиккурата) — врат небес, которыми, по сути, была и Вавилонская башня.

Детские жертвоприношения: Авра(ѓа)м и Йифтах

Одна из самых известных (и самых загадочных) историй книги Бытия — это рассказ о жертвоприношении Авра(га)ма (в еврейской традиции — связывании Ицхака). В ней, как и в менее знаменитой истории о дочери Йифтаха (Иеффая), ставится проблема человеческих жертвоприношений и их прекращения, имеющая свои мифологические параллели, — например, в виде мифа об Ифигении, дочери Агамемнона.

Авра(ѓа)м — символический предок всех народов долины Иордана — главный герой глав 12–25 книги Бытия. В главе 13 мы сталкиваемся с ним как с персонажем генеалогического списка. Однако дальше проходит очередной разрыв между разными жанровыми пластами Пятикнижия, и в результате обращения к нему Творца Авра(ѓа)м превращается из просто строчки в генеалогии в полноценного героя и собеседника. Обращение Творца прерывает генеалогический список и происходит совершенно внезапно: мы ничего не узнаем ни о ранних годах, ни о личных особенностях Авра(ѓа)ма, ни о причинах обращения к нему:

Сказал Бог Авраму:

— Уходи себе из своей страны,

со своей родины,

от отчего дома, —

в страну, которую Я тебе покажу;

а Я сделаю тебя великим народом,

благословлю

и прославлю тебя, так что станешь благословением!

Праотец выполняет неожиданное приказание, и на протяжении следующих глав наблюдается развитие драматических отношений между ним и его Творцом. Аврам — тогда его имя еще было таким — заключает с Ним договор, получает новое имя Авраѓам, действительно преуспевает в кочевой жизни, одерживает сверхъестественную победу над коалицией ближневосточных монархов и многое другое, но все это время его жена Сара остается бесплодной. Обещание великого потомства повисает в воздухе, и сама престарелая пара уже сомневается в способности Творца даровать им ребенка. Долгожданный наследник рождается, когда обоим родителям под сотню лет. И здесь случается новый диалог:

— Авраѓам!

Тот сказал:

— Вот я!

[Он] сказал:

— Возьми-ка сына своего —

единственного твоего —

дорогого тебе —

Ицхака;

и пойди себе

в землю Усмотрения —

а там вознеси его в жертву

на горе, что Я укажу тебе!

Уже здесь многое может вызвать читательское недоумение. Что значит, например, что Творец проверял Авра(ѓа)ма? Значит ли это, что божественному всеведению доступны лишь факты и мысли, но не будущие поступки людей? Или сам Авра(ѓа)м должен был получить какой-то урок из нового парадоксального приказа, перечеркивающего сюжет предыдущих глав?

Как бы то ни было, Авра(ѓа)м встает с утра (диалог, по-видимому, имел место ночью, быть может во сне) и отправляется в путь к неизвестному месту вместе с сыном и двумя слугами. Он никому не говорит об истинной цели путешествия. А оно между тем длится три дня. Уже у подножия таинственной горы он говорит слугам, что они с сыном сходят наверх помолиться и возвратятся. Молчание Авра(ѓа)ма о страшной миссии, возложенной на него, достигает своего апогея в следующем диалоге с Ицхаком, причем диалог этот подчеркнуто перекликается с предыдущим: