Читаем Древнееврейские мифы полностью

Однако центральная цель этой историографии, в свою очередь, тоже мифологична, хоть и в более широком смысле, так как она стремится не к реконструкции прошлого во всем его многообразии, а к идеологически нагруженному объяснению существующих феноменов (и прежде всего еврейского народа и его особых отношений с Творцом) через их воображаемую предысторию, которой и посвящена книга Бытия. Таким образом, множество «свернутых» мифологем выстраивается в огромную мифологему нового уровня.

^{Родословное древо потомков Ноаха согласно Быт. 10–11. Й. Х. Бендорп, нач. XIX в.}

^{The Rijksmuseum}

Четвертая и пятая главы книги Бытия содержат генеалогические тексты, посвященные потомству первочеловека Адама через его первого (Каина) и третьего (Шета/Сифа) сыновей. Собственно, пятая глава так и начинается: «Вот родословная книга Адама» (Быт. 5:1). Слово «родословная» (евр. ṯôlǝḏôṯ) в качестве заголовка отдельных фрагментов проходит через всю книгу и встречается в ней более десяти раз; исследователи иногда предполагают, что это разметка структуры предыдущей редакции книги, состоявшей из набора «родословных». Само слово «родословная» употребляется в Бытии (2:4) по отношению к небу и земле, а в современном еврейском языке обозначает и вовсе историческую науку. Генеалогия, собственно, и есть древнейшая форма историографии, поэтому ее роль в тексте книги Бытия неудивительна. Происхождение народов, а потом кланов в их составе мыслится в библейских этногенеалогиях условно и схематически — как происхождение от единого предка-эпонима, носившего будущее название народа в качестве имени собственного. Таким образом, авторы отталкиваются от существующей этнополитической ситуации, выстраивая родственные отношения между заранее известными субъектами.

Сходным образом мыслятся в протологиях и институты или практики. Так, Каин изображается строителем первого города (Быт 4:17), хотя на земле, по общему сюжету, в тот момент жили лишь несколько человек; его прапрапрапраправнуки Яваль и Юваль стали, в свою очередь, «отцами» (то есть первоизобретателями как символическими предками) для «всех живущих в шатрах со стадами» и для «всех играющих на лютне и на флейте» (Быт. 4:21–22). К потомкам Каина относится также Туваль-Каин, «прародитель» кузнецов — сразу и по меди, и по железу. Можно предположить, что в Бытии (10:21) фигура Эвера может символизировать основание локального кочевого скотоводства, что перекликается с глаголом ‘āḇar («переходить») и словом ‘iḇrî («еврей»). В образе Ноаха (Ноя) узнаются, помимо прочего, черты основателя виноделия.

Одновременно первопредки народов и профессий предстают перед нами как живые люди. Так, нам сообщается, сколько лет они жили (как и «положено» допотопным людям, сроки эти весьма внушительны), в каком возрасте произвели потомство, иногда иные биографические детали. Так, потомку Каина Ламеху приписывается стихотворное изречение, обращенное к его женам, будто он «убил человека за удар и ребенка за рану» (Быт. 4:23–24), смысл которого остается целиком скрыт. Могут быть примешаны и чисто исторические детали. Так, Нимрод (букв. «восставший»), правнук Ноаха (Ноя), изображен (Быт. 10:8–10) не только героем-звероловом, но и вообще первым героем или властелином на земле, чье царство — почти сразу после потопа — составляли Вавилон, Урук, Аккад и Калне (последний город неизвестен из других источников и может быть неузнанным местоименным оборотом «и все они»). Лишь затем «из этой земли», без указания на родство с Нимродом, происходит Ашшур — первопредок Ассирии. Это может быть вплетенным в этногенеалогию историческим воспоминанием о державах, предшествовавших Ассирии в бронзовом веке. Однако и сам Ашшур уже в рамках десятой главы «строит» Ниневию и другие великие ассирийские города — таким образом, существование месопотамских держав изображается уходящим в самые первобытные времена.