Читаем Древнееврейские мифы полностью

Авра(ѓа)м также выступает своего рода первопроходцем земли Израиля. Неназванная земля, которую Бог сперва обещает Авра(ѓа)му показать, оказывается именно будущей территорией, на которую станут претендовать еврейские царства Израиль и Иудея. Далее она будет называться в тексте древним (возможно, египетским) названием Ханаан, а ее население — ханаанейцами. Авра(ѓа)м странствует по этой земле, основывая жертвенники и другие объекты в значимых для будущей израильской жизни точках: в северной столице Шхеме (Сихеме, Быт. 12:6), возле культового центра Бейт-Эля (Вефиля, Быт. 12:8), в древней южной столице Хевроне (Быт. 13:18). Сходным образом внук Авра(ѓа)ма, Яаков, выступает основателем культа в самом Бейт-Эле (Быт. 35:15). Бог неоднократно обещает, что даст эту землю во владение самому Авра(ѓа)му (Быт. 15:7) или его потомкам, которых-де будет больше, чем песчинок в песке и звезд на небе (Быт. 13:16, 15:5, 15:18 и др.). Границы земли в большинстве случаев никак не обозначены, однако в Бытии (15:18) речь идет о максимально большой территории — от «реки египетской» до Евфрата, то есть обо всем Ближнем Востоке целиком. В остальных случаях подразумевается более компактное владение в бассейне реки Иордан, которая будет впоследствии заселена израильскими племенами; в этом смысле неясно, идет здесь речь о неожиданно широких территориальных претензиях израильтян, или же обо всех потомках Авра(ѓа)ма, вместе взятых, включая моавитян, аммонитян, ишмаэлитов и остальных.

Аналогичные обетования получают и прямые наследники Авра(ѓа)ма — Ицхак (Быт. 26:4–5) и его сын Яаков (Быт. 28:13–15). Таким образом, один из центральных мотивов рассказов о праотцах — это обоснование израильских территориальных претензий древней клятвой, данной Богом их предкам. Это мифологическая конструкция, однако целиком погруженная в исторический процесс.

Бог тем не менее не спешит давать Авра(ѓа)му потомство. Ему исполняется 86 лет, когда на свет появляется его первый сын, но не от жены, а от ее служанки. По древнеближневосточному обычаю такая мера могла предприниматься в случае бездетности официальной супруги. Сын получает имя Йишма-Эль (Измаил), что значит «Бог слышит»; его мифологическими потомками считаются ишмаэлиты — арабоязычные бедуины южных пустынь и, расширительно, все арабы. Бог, однако, продолжает обещать Авра(ѓа)му другого наследника. В этом ожидании проходит большая часть жизни Авра(ѓа)ма, что подчеркивает его терпение и доверие Творцу; впрочем, и он начинает время от времени сомневаться. Ицхак родится лишь к столетию своего отца и девяностолетию матери. Этот мотив подчеркивает непредсказуемость божественной воли, с одной стороны («Есть ли что трудное для Господа?», Быт. 18:14), и личностные качества Авра(ѓа)ма — с другой.

Чтобы сообщить Авра(ѓа)му и его жене Саре о сроке рождения ребенка, Господь предстает в виде трех путников. В других случаях Он обращается к Авра(ѓа)му лишь речью или является ему никак не описанным образом. Это свидетельствует об определенной полиморфности божества Пятикнижия — Его способности принимать различные (в том числе множественные) обличья. То, что гостей-ангелов именно три, было впоследствии апроприировано христианской традицией — так возникла концепция ветхозаветной Троицы, предвестия Троицы христианской, которую изображает, в частности, знаменитая икона Андрея Рублева. Авра(ѓа)м выбегает навстречу путникам, догадавшись об их божественной природе, и спешит пригласить их в гости; он велит Саре замесить хлеб, выбирает хорошего теленка из стад и сам прислуживает за трапезой. Сара не верит, что может зачать и родить, и «смеется» пророчеству: так объясняется имя будущего сына — Йицхак (первоначально, возможно, Йицхак-Эль), что переводится как «он смеется».

^{Авра(ѓа)м и три ангела: христианское изображение. Ф. Зуньо, ок. 1750 г.}

^{The Rijksmuseum}

Господь в виде трех путников также сообщает Авра(ѓа)му, что направляется в Сдом с целью убедиться в абсолютной греховности города и уничтожить его. Характерна реакция героя, который начинает заступаться за город и отговаривать Творца от его сурового намерения. «Не может же быть, что ты погубишь праведника вместе с грешником?!» (Быт. 18:25) — вопрошает Авра(ѓа)м; он вступает в спор с Богом и добивается обещания пощады городу, если там обнаружится пятьдесят, сорок, тридцать или даже десять благочестивых людей. Это закладывает парадигму еврейского образа праведника как заступника; именно качество милости будет связано с фигурой Авра(ѓа)ма в еврейской традиции. Однако его спор с Богом за Сдом оборачивается ничем: в итоге в городе и окрестностях не найдется никого, заслуживающего снисхождения, кроме племянника Авра(ѓа)ма, Лота, и двух его дочерей.