Читаем Дрейф полностью

Под аккомпанемент музыки во дворе снова появляется «Васявасявася!», забавная и пугающая в равной степени. На «Лавочке-FM» сегодня всего две старухи; несмотря на жару, обе одеты в плащи made in USSR (синий и бежевый), из черных галош торчат яркие (розовые и лимонные) носки.

Задумываюсь, что в городке действительно много стариков. Может, разговоры о катастрофе и преувеличены, на улицах хватает и юных мамаш с колясками. Но все же город потихоньку чахнет, а люди моего поколения (и младше) до сих пор стремятся в Ачинск, а то и вовсе в Красноярск.

Все-таки интересно, что Людмила Павловна рассказала обо мне соседкам? Улыбаясь мыслям, дымлю в форточку. Я привыкла не обижаться. Ни на упреки в лишнем весе, ни на критику скверного характера. И сюда я приехала не ради обид.

Это станет началом новой главы. Я вымараю из памяти предателя Олега. И его мать, едва не ставшую свекровью. Начну с чистого листа и, чем черт не шутит, может быть, даже заведу легкомысленную интрижку? Но для начала пройду через этап очищения. Это будет несложно. Особенно на фоне ослепительного лета, в уютной квартирке сонного городка и в компании любимого кота. Я смогу.

Человек всю жизнь что-то сбрасывает с себя. Волосы, зубы, миллиарды отмерших клеток, наползающих насекомых и назойливых котят, тягостные воспоминания, попутчиков и случайных приятелей, обязательства, дрянные стихи, грехи, религиозные и политические убеждения, устаревшие музыкальные вкусы, привязанности, предпочтения в пище и книгах. Что-то удается сбросить с большей легкостью, что-то с меньшей.

Но в одном я убеждена. Испытав, так сказать, на собственной шкуре: если избавляться от прошлого с саперской аккуратностью… то оно оклемается и залижет нанесенные раны. Обретет силу, вернется и доконает. Я такой ошибки не совершу. Наступающий день во всех его красках поддерживает меня в этом решительном начинании.

Составляя тарелки в раковину, замечаю, что Цезарь не явился к завтраку.

Хмурюсь, невольно вспомнив пережитый ночью стресс. Беру миску с подсыхающим кормом и иду в комнату. Встав на колено, помахиваю ей перед кроватью, и лишь тогда Его Императорское Величество снисходит до смертной. Словно поводырь, заманиваю того на кухню и убеждаюсь, что диктатор приступил к трапезе.

Одеваюсь и ловлю себя на невольной мысли, что радуюсь утренним звукам, наполняющим дом. Радуюсь, потому что они не позволяют с ночной детализацией разобрать шумы в трубах.

День 4, пятница.

Неделя проходит быстро и увлекательно. Мне даже нравится, не учитывая факта, что с каждым днем я прихожу домой все позже и позже. Пару коротких материалов я уже написала, отправила редактору и даже получила положительный отзыв. На выходных предстоит набросать скелет развернутой аналитики — к среде в городской администрации мне обещали цифры и встречу с экспертами-угольщиками…

А вот квартира огорчает все сильнее.

И даже вызывает намеки на сожаление — а может, продешевила?

Хотела прогнуться перед начальством и бухгалтерией. В итоге же получила «хруща» не из лучших. Старый дом, где ночью скрипят полы, за окном голосят и дерутся коты; где все скрипит, а слышимость такая, что когда я иду в туалет по-большому, то стыдливо включаю на смартфоне Кэти Пэрри, чтобы заглушить звуки природы…

Наблюдая за играми бродячих котов, добиваю вечернюю сигарету.

В одной из кухонных рам недавно меняли стекла — рядом с заляпанными жиром и пыльными в закатном солнце новенькие алмазно сверкают на контрасте. Вчера я спросила Людмилу Павловну:

— Это были воры?

Она рассмеялась, назвала меня «милочкой» и с возмущением поведала, что весной мальчишки выбили футбольным мячом. После чего тетка оттаскала мерзавцев за уши, а родителей заставила раскошелиться на замену. Не знаю, насколько история правдива, но детей во дворе действительно немного: шумные компании теперь предпочитают играть на соседних площадках, оставив эту кошкам.

Думаю о том, что в Новосибе или Красноярске такое количество бездомных котов уже давно бы переловили. Или перетравили догхантеры.

Я люблю кошек, Цезарь не даст соврать! Но таких? Рассмотрела их вчерашним вечером, прогуливаясь вдоль подъездов, — у одного не хватает глаза, у второго за ухом огромная язва, у третьего в нескольких местах перебит хвост. Ни погладить, ни почесать, смотреть-то противно. А сердобольные пенсионерки, густо населяющие «хрущевку», все знай подкармливают блохастых…

Вздрагиваю, представив, что один из подвальных может сцепиться с Цезарем.

В спальне жарко, и я снова приоткрываю форточку. Цезарь шуршит наполнителем лотка, суетливо закапывая. Вздохнув, укладываюсь на проклятый матрас. Он на самом деле плох, и я намереваюсь переговорить с хозяйкой о замене.

Возвращается Цезарь. За прошедшие дни четырехногий сожитель так и не полюбил спать со мной. Вот и сейчас запрыгивает, крутится и уминает пододеяльник, но в итоге передумывает и ныряет в свое спартанское убежище. Он настолько облюбовал его, что вчера мне даже пришлось сдвигать кровать и хорошенько под ней пылесосить.