Читаем Драматория полностью

мировой музыкальной литературе нет ничего, подобного этой музыке с таким состраданием, сердечным сочувствием и пониманием отражающей огромную всенародную скорбь о бесценной утрате. Всенародное оплакивание умершего вождя передается потрясающими, проникновенными страдающими, скорбящими плачами хора и оркестра, то соединяющимися, то чередующимися с голосом чтеца.

Это

его

несут с Павелецкого

по городу,

взятому им у господ.

Улица,

будто рана сквозная

так болит

и стонет так,

Здесь

каждый камень

Ленина знает

по топоту

первых

октябрьских атак.

Здесь

всё,

что каждое знамя

вышило,

задумано им

и велено им.

Здесь

каждая башня

Ленина слышала,

за ним

пошла бы

в огонь и в дым.

Здесь

Ленина

знает

каждый рабочий,

сердца ему

ветками елок стели.

Он в битву вел,

победу пророчил,

и вот

пролетарий

всего властелин.

Здесь

каждый крестьянин

Ленина имя

в сердце

вписал

любовней, чем в святцы.

Он земли

велел

назвать своими,

что дедам

в гробах,

засеченным, снятся.

И коммунары

с-под площади Красной,

казалось,

шепчут: - Любимый и милый!

Живи,

и не надо

судьбы прекрасней

сто раз сразимся

и ляжем в могилы!

Сейчас

прозвучали б

слова чудотворца,

чтоб нам умереть

и его разбудят,

плотина улиц

враспашку растворится,

и с песней

на смерть

ринутся люди.

Но нету чудес,

и мечтать о них нечего.

Есть Ленин,

гроб

и согнутые плечи.

Он был человек

до конца человечьего

неси

и казнись

тоской человечьей.

Вовек

такого

бесценного груза

еще

не несли

океаны наши,

как гроб этот красный,

к Дому союзов

плывущий

на спинах рыданий и маршей.

Можно развенчать и ниспровергнуть бывшего идола - вождя на, можно сжечь бесчисленные тома издании и переизданий его устаревших и теперь никому не интересных работ, можно сбросить с постаментов и разбить созданные ему за эпоху идолопоклонничества многочисленные памятники, но этот реквием, этот эмоциональный поэтически-музыкальный документ, передающий подлинные исторические чувства всенародной любви и скорби сплотившихся и склонившихся в горе людей, не подвластен разрушению - это великое произведение искусства.

Величественные оркестровые аккорды, с которых начиналась увертюра драматории, открывают и её торжественный, светлый, жизнеутверждающий финал. Громогласный голос чтеца, произносящего последние строки поэмы, разносится на фоне апофеозного исполнения хоре "Интернационала", органически вписанного в оркестровую ткань муз ни. Мощно, убедительно звучит действительно "современная, сегодняшняя молодая музыка Революции". 16