Читаем Драконы полностью

Идя по улицам, она чувствовала на себе злобные взгляды, которыми провожали ее из чайных и магазинов. Бумажные фонари как будто жадничали сегодня больше обычного, оставляя темные лужи теней, растекавшиеся на поворотах, поглощая улицу. Воздух просто звенел от ненависти, и этот звон делался все громче с каждой встречей с очередным Драконом, мимо которого она проходила. И только наткнувшись в районе игорных заведений на Локаса, Берлин узнала, что происходит.

— Что ты здесь делаешь, Берлин? — спросил Локас, затаскивая ее с улицы в переулок. — Спятила, что ли?

Локас был худощавый темнокожий юнец, наполовину китаец, наполовину пуэрториканец. Он жил на окраине за парком «Прощание», но обычно проводил все вечера, курсируя по улицам Новой Азии.

Берлин стряхнула с себя его руку. Мотороллер она привязала цепью в переулке рядом с Хо-стрит, прежде чем двинуться пешком через город Драконов.

— С чего ты взял, что я спятила? Что вообще здесь творится, Локас?

— Ну и ну! Ты разве не знаешь? Все только о тебе и говорят, крошка. Говорят, это ты натравила на нас громил. Позвала бычар с окраины. На всех улицах только об этом и судачат. Ты же знаешь, что легавым на нас наплевать, разве что возьмут кого до выяснения, кто есть кто и что почем.

— И люди верят в такую чушь?

— Ну, это ж не просто слухи, детка. Все говорят только о тебе, и говорят все одно и то же.

— Так вот, все ошибаются. Слушай, Локас, неужели ты сам в это веришь?

— Я говорил им, что ты так не сделала бы, но все уже поверили, Берлин. Если ты потусуешься здесь еще немного, бычары с окраины получат твою голову, упакованную в симпатичную коробочку, если ты понимаешь, о чем я.

Берлин, ослабев, привалилась к стене.

— Господи! — пробормотала она. — Весь чертов мир встал с ног на голову!

— Что верно, то верно. Тебе лучше слинять отсюда, крошка. Дуй отсюда подальше.

Берлин кивнула:

— Ладно. Все ясно. Считай, меня уже нет. Но прежде чем я уйду, скажи мне еще кое-что.

— Чего ты хочешь, Берлин?

— Кому это принадлежит?

Она вынула блестящую телефонную карточку и положила ему на ладонь. Локас поднес карточку к свету, проникавшему с улицы, кинул беглый взгляд, затем повернулся к Берлин.

— Это старая печать, — сказал он. — Когда-то принадлежала людям Билли Ху, ты знаешь, о ком я? Тут речь идет о тонге, крошка. Чего тебе от них надо?

Было слишком темно, чтобы рассмотреть выражение его лица, но Берлин слышала в голосе Локаса подозрительные нотки.

— Ты слышал, что случилось с домом в Жестяном городе?

— Да, черт возьми. Никки был отличный парень.

— Кто-то оставил это на теле Никки.

Локас взвесил карточку на руке, затем вернул Берлин.

— Кто-то нарывается на неприятности и будет иметь дело не только с тобой, — произнес он наконец.

— Мне нужно поговорить с Билли Ху, Локас. Можешь устроить?

— Я разузнаю, что там назревает, перетру с народом.

— Было бы здорово, — сказала Берлин. — Похоже, большая назревает заваруха.

— Выходит, что так. У всех на тебя зуб, крошка, и ты…

Он замолк, не договорив. Берлин обернулась посмотреть, что его смутило, и увидела их, входящих в переулок. Драконы. Четверо, нет, пятеро.

— Мотай отсюда! — велела она Локасу.

— Но, Берлин, я…

— Пулей!

Когда он уже уходил, Берлин выпрямилась, приняла непринужденную позу и обернулась к Драконам. На самом деле, этого ей как раз не нужно. Придется действовать осторожно, не покалечить их, иначе положение только усугубится, но вот только эти парни не станут осторожничать.

— А нервы у тебя железные, — заметил один из Драконов, — если ты посмела притащиться сюда.

Он стоял на свету, и Берлин его узнала. Джеки Вонг. Половина банд в нижнем городе Драконов подчиняется ему. Красивый, подумалось ей.

— То, что ты обо мне слышал, Джеки, полная лажа, — отозвалась Берлин. — Дай мне пройти, пока никто не пострадал.

Джеки засмеялся. Поглядел на товарищей.

— Вы слышали? Она боится нас зашибить. — Он перевел на нее жесткий взгляд. — Боли мы не боимся, особенно если учесть, что больно будет тебе.

Берлин не стала утруждать себя ответом. «Не теряй хладнокровия! — приказала она себе. — Не сходи с ума. Не рви их на куски». Но их было пятеро, и они уже брали ее в кольцо. Она не сможет уложить пятерых, никого не порвав.

— Два момента, — произнесла она спокойно. — И я хочу, чтобы вы запомнили оба. Во-первых, все, что обо мне болтают на улицах, полная чушь.

— Ох, какая жалость, — усмехнулся Джеки. — И что же во-вторых?

— Не смей хамить Берлин.

Они даже не увидели ее первого движения. Она просто перелетела к стене, сорвала с двух мусорных бачков крышки и метнула их в Драконов, затем подпрыгнула и встала на пожарную лестницу, которая находилась прямо у нее над головой. Двое Драконов упали, когда в них врезались крышки. Оставшиеся трое ринулись к ней, и она приземлилась между ними.

Опускаясь, Берлин ударила одного ногой. Она пыталась сдержать себя, но все-таки услышала, как хрустнула его берцовая кость у нее под подошвой. На второго она обрушила град молниеносных ударов, и Дракон, задыхаясь, грохнулся на землю. Она развернулась к Джеки — тот уже пытался ударить ее ногой с разворота.