Штырь вздохнул. Он поднялся, осмотрелся, окидывая взглядом Жестяной город и остальное пространство за ним. Дреды вились у него по спине, похожие на толстых косматых змей. Когда он снова обернулся к Берлин, кофейная кожа у него на лице как будто натянулась.

— Мне кажется, Никки выбросился из окна, — произнес он в итоге.

Берлин замотала головой:

— Не может быть, Штырь! У него уже началась новая жизнь. Все то дерьмо осталось далеко позади…

Штырь молча протянул ей маленькую металлическую коробочку.

— Что это?

— Нашел у Никки в кармане.

Берлин открыла крышку и высыпала на ладонь розово-лиловые хлопья. Она послюнила палец и протянула к хлопьям, но Штырь перехватил ее руку:

— Не стоит.

— Но что это?

— Похоже на наркотик, только из-за этой штуки мне почему-то как-то не по себе.

Берлин рассмотрела сиреневатые хлопья, затем ссыпала их обратно в коробочку.

— Не может быть, что Никки снова начал, — сказала она.

Штырь кивнул:

— Именно так подумал и я. Вот это лежало у него на груди.

Он протянул Берлин блестящую карточку с печатью города Драконов — в стародавние времена похожими карточками пользовались, чтобы звонить по телефону. Берлин рассматривала черного дракона на красном фоне, покачивая головой.

— Я не знаю, чья это печать, — призналась она.

— Я тоже, но это совершенно точно телефонная карта.

— Какой-нибудь из китайских тонгов?

— Сомневаюсь, — ответил Штырь. — Скорее, кому-то хотелось обставить все так, как будто замешаны китайцы.

— Кровавые?

— Пока что трудно сказать, Берлин.

Берлин сунула карточку в задний карман.

— Значит, нужно узнать больше.

— А что делать с Никки?

— С Никки? Я…

Когда она снова взглянула на небольшое изломанное тело, слезы опять подступили к горлу.

Берлин сглотнула комок:

— Сможешь отвезти его в Дом на своем мотоцикле?

Штырь кивнул:

— Мы ничего не добьемся, не выяснив всех фактов, Берлин.

Берлин перевела взгляд с дымящихся руин на тело Никки.

— К черту! — сказала она. — Кто-то объявил нам войну, Штырь.

— Диггеры не ходят на войну, — напомнил ей Штырь.

— Зато Берлин ходит, — заявила она негромко. — И кажется, кто-то об этом забыл.

Штырь вздохнул:

— А может, именно этого они и добивались?

Берлин оторвала взгляд от тела Никки:

— Спасибо, что приехал, Штырь.

Штырь, кажется, хотел сказать что-то еще, но просто покачал головой:

— Не стоит.

Затем осторожно поднял Никки и понес к мотоциклу. Уложив тело на бензобак, он, вслед за мотороллером Берлин, поехал к Дому Диггеров.

III

История Диггеров уходит корнями в далекое прошлое.

Многие из тех, кто помнит о них, считают, что все началось в 1967 году в Хайт-Эшбери, Сан-Франциско, и в Йорквиле, Торонто. Лето Любви. Быть и любить. Музыка в парках. Диггеры обеспечивали бесплатным жильем, едой, медицинским обслуживанием и добрым советом людей, которые выпали из социума, которым некуда было идти, не к кому обратиться за помощью.

Однако первые диггеры появились в Англии в 1649 году. Это была радикально настроенная ветвь левеллеров, левого крыла армии Оливера Кромвеля. Христианские коммунисты, они не верили в частную собственность и получили презрительную кличку «копатели», когда пытались сообща возделывать бедную, заброшенную землю на холме Святого Георгия в Суррее. Их разогнали силой, и их название и надежды возродились только через триста лет, в шестидесятые годы XX века.

С тех пор они время от времени заявляли о себе, особенно заметно — во время голодных бунтов в Нью-Йорке в начале XXI века. И недавно Диггеры появились в Граньтауне, отвечая на невысказанные нужды городского населения, численность которого все увеличивалась из-за постоянного притока беженцев и отщепенцев, спасающихся от Мира с его вечно растущими капиталистическими проблемами.

Берлин вспоминала обо всем этом, пока Никки закапывали в землю на кладбище за Домом Диггеров. Вместо того чтобы ездить по окрестностям, выпрашивая объедки для своих подопечных, и искать им ночлег, они закапывают в землю одного из своих. Копают землю. Из года в год оскверняют это сокровище. И вот что получается, когда люди решают, будто могут владеть землей. Самые успешные цивилизации, во всяком случае самые развитые духовно, всегда приходили к пониманию, что могут лишь временно пользоваться землей.

Берлин ушла последней, когда закончилась служба, не соответствующая ни одному религиозному канону. Штырь оставил ее ненадолго рядом с могилой, но затем снова вышел из Дома, где успел переговорить с парой других Диггеров.

— Я не очень хорошо его знал, — подытожил он.

— Зато я знала его.

— Как вы познакомились?

— Это я его привела, уговаривала, наблюдала за ним в первые, самые трудные недели, когда он завязал с наркотиками. Я никогда не думала, что он… — Штырь обнял ее за плечи, но Берлин только помотала головой. — Со мной все в порядке. Я уже выплакалась, Штырь. Теперь я только хочу найти того мерзавца, который сделал это с Никки.

Ревун исполнял при Доме обязанности медика. Когда Никки привезли, он спустя несколько секунд отметил характерно расширенные зрачки покойного. Это была не передозировка, однако Никки, без сомнения, принял наркотик перед смертью.