– Убивали, но… – Маруся Петровна помолчала, – убивали, хуже даже случаи были, страшнее, но, по крайней мере, не из-за денег это было, да, дорогая моя, – она словно нашлась, как парировать. – А Уткин сына фактически из корысти убил, потому что на Анжелке – Аптекарше хотел жениться, а ей он в качестве мужа с ребенком не подходил.

– Мужчины порой как животные, честное слово, – подхватила Марина Ивановна. – Что захотели, то им тут же подай, лишь бы желание их, инстинкт удовлетворить. Я иногда смотрю и думаю… ну, короче, бывают в жизни такие ситуации, такие примеры, когда просто не знаешь, как себя вести.

– Хочешь с ними по-человечески, хочешь честно, как лучше, а получается «как всегда»? – мрачно усмехнулась Ольга Борщакова. – Ой, и не говорите, Мариночка, и не говорите. Кирка Уткин – чудовище, выродок, но… По крайней мере, по отношению к жене он вел себя нормально. Я-то знаю всю их историю. Другие порой с женами как изверги себя ведут.

– Оля, – тихо прервала ее на этот раз Маруся Петровна.

– Что Оля? Сколько я от своего Бориса натерпелась в свое время, – она покачала головой. – А ведь женились по любви, сколько всего вместе сделали, этот вот отель построили, дело организовали. Я ему с риском для здоровья в сорок лет вон какую дочь подарила. А он… он завел на стороне любовницу. Москвичка его прельстила – Анька Родионова, познакомился с ней то ли на какой-то презентации в Москве, то ли на выставке по туризму. Она в рекламном агентстве работала тогда. Сошлись они, и его словно подменили, узнавать я перестала своего мужика. Мотался к ней в Москву регулярно, сначала тайно от меня, а потом вообще открыто.

– Оля! – снова повысила голос Маруся Петровна.

– Оставьте, тетя, тут в городе все это знают, у нас в Двуреченске быстро такое разлетается, как чума.

– Наверное, она была красивая – любовница вашего мужа? – поинтересовалась Ида.

– Не знаю, не видела никогда ее. Знаю только фамилию и то, что моложе она меня. Это моего Борьку и свело с ума, и еще то, что стервой она была хорошей. Он к стервам слабость питал, возбуждали они его. Думаю, если бы не погиб он в той аварии, когда ночью к ней мчался на свидание, то… вряд ли я бы сейчас с вами тут разговаривала, милые мои гости, сжили бы они меня на пару со свету. Мешала я – мужу своему мешать стала. Почти та же ситуация, уткинская, только вместо парнишки – я, старая кошелка, с ребенком на руках…

– Борис твой в Даше души не чаял, – возразила Маруся Петровна. – Это ты зря, зря напраслину возводишь на покойника. Дочка все была для него.

– Правильно, все. Потому и не уходил, не разводился со мной – исключительно из-за дочки. Ее обожал, а меня сживал со свету, ненавидел, как врага. Все спрашивал: «И когда же ты только сдохнешь?» Может быть, тоже завез бы обманом меня, как Уткин, куда-нибудь в лес и по голове трахнул. Или бы сбросил в провал упырям на съедение…

– Кому? – переспросила Катя.

Борщакова только махнула рукой.

Ветер, ветер, ветер в старых липах, кружащий, шуршащий, дующий с севера в полную силу – к перемене погоды, к ночи, к новым ее сюрпризам…

А потом в «Дали» неожиданно приехал Роман Васильевич Шапкин. Они окружили его: «Ну что, как, что там нового?» Катин голос терялся в общем хоре. Ольга Борщакова поманила было его в бар – авось там, за рюмкой ее бывший одноклассник «при погонах» станет общительнее.

Но Шапкин подошел сначала к Иде. Она сидела на диване.

– Извиняйте, что вчера уехал так внезапно.

– Ничего страшного, – она оглядела его. – Вы поймали убийцу, поздравляю. Вы герой, Рома.

– Думал о вас я. – Шапкин покраснел. Разом пропали все его веснушки, а глаза из серых стали неожиданно голубыми.

– Даже когда допрашивали этого педофила?

– Уткин не педофил.

– Да, да, конечно… я спутала, – Ида кивнула. – А вы герой местного масштаба. Знаете, я тоже вас вспоминала. И даже немножко ждала. Вы хороший, смелый. А вот скажите, Рома, у вас когда-нибудь были… ну, как бы это сказать… фантазии, видения… глюки?

– После шестой бутылки, – серьезно ответил Шапкин. – И то смотря как пить и с кем.

– А вы так много пьете?

– Ради одного человека совсем бросить могу. Могу и еще кое-что, Ида Викторовна. – Он широким жестом протянул ей руку, чтобы помочь подняться с дивана.

Но она словно не заметила, смотрела мимо него на двери отеля. На пороге стоял Симон.

Глава 34

«ПОДСТАВЬ ДРУГУЮ ЩЕКУ»

Узрев Симона, Ольга Борщакова ринулась ему навстречу как к дорогому и желанному гостю. Ида тоже улыбнулась и мяукнула как кошка «Чао!», отстранилась от Шапкина и встала с дивана. Анфиса замерла – испуганная, сбитая с толку: как, только вчера он был в наручниках, а теперь усмехается как ни в чем не бывало.

«Они не знают о том, что случилось у провала, – решила Катя. – Они ни о чем не подозревают. Напрасно Шапкин грозил ему широкой оглаской. Сам первый никому словом не обмолвился – а насчет того, что отпустил его, даже нам… мне не сказал».

– Давно, давно вас не лицезрели, – в голосе Ольги слышался мягкий упрек. – Забыли совсем к нам дорогу.