Читаем Драконы ночи полностью

– Ну, фея, пойдем, потолкуем с тобой об очень важном для меня деле, – Шапкин, совершенно как к взрослой, обратился к девочке, когда они все направились к лифту.

– А почему это я фея? – спросила Даша. Она доходила Шапкину до пояса.

– Да ты то исчезаешь, то появляешься, словно волшебная палка у тебя в руках, – Шапкин усмехнулся. – Мне вот не поможешь этой своей палочкой волшебной?

– А у тебя неприятности? – Даша как-то сразу стала с опером на «ты», хотя была девочка воспитанная и приученная взрослым говорить только «вы».

– Не то слово, Даш, сущие кранты.

Она дернула его за руку:

– Пойдем толковать.

– Вот сюда, пожалуйста, тут у меня уже проветрено, убрано, тут никто вам не помешает, – Борщакова распахнула перед ними дверь своего хозяйского люкса. – Рома, я…

– А ты, Оль, ни о чем не беспокойся, все выясним, – успокоил ее Шапкин.

Он с Дашей остался в номере, а они спустились вниз. Там Борщакову ждала сама не своя Маруся Петровна. И Ольга, не сдержавшись, дала волю накипевшему. Устроила своей престарелой тетке скандал: «Сколько можно повторять, тетя! Ты сама отказалась от услуг няни, и я пошла у тебя на поводу, а ты… тебе бы только телефон да телевизор, а на Дашку плевать – где она, что с ней. Ты живешь у меня в доме на моем иждивении и будь добра…»

Это было грубо и несправедливо. Настоящая выволочка при посторонних. Ольга Борщакова орала на тетку, как базарная торговка. Та сморщилась, заплакала. Весь ее стильный лоск соскочил в одно мгновение, и стало ясно, что это просто пожилая женщина – одинокая, больная, живущая приживалкой у богатой родственницы.

Катя и Анфиса ушли бы из холла, чтобы не слышать всего этого позорища. Но Катя должна была дождаться Шапкина.

– Чего она так старуху третирует, – возмущалась шепотом Анфиса. – Ну подумаешь, заболталась тетка по телефону. Вчера вон вообще с нами зарапортовалась… Кать, я спорить готова, что она сегодня по телефону приятельницам своим ту же сказку пересказывала, что и нам вчера. Мы были сто первые ее слушатели, подруги следующие на очереди. Нужно скидку делать на возраст, на склероз старческий, и вообще это… недостойно это со стороны Ольги так ее поносить при всех.

– Борщакова боится за дочку. Надо и ее тоже понять.

Шапкин разговаривал с Дашей минут сорок. Потом спустился в холл. Вид у него был весьма деловой.

– Ну что, едем? – все так же просто, по-свойски бросил он Кате.

– Куда?

– Девчушку искать с кудряшками.

– А я? – спросила Анфиса.

– А вы отдыхайте.

Когда они сели с Катей в его «мобиль», Шапкин брякнул без обиняков:

– Вот ту брюнетку в желтой кофточке… Идочку я б с собой взял. Но, видно, не такая уж она ваша и подружка близкая.

– Мы только здесь познакомились всего два дня назад. – Кате было сейчас не до «Идочек». – Вы что-то узнали у Даши? Что-то конкретное?

– Приметы. – Шапкин одной рукой крутил руль своего «уродца», другой набирал сотовый.

Все последующие десять минут пути он названивал кому-то из подчиненных и бросал какие-то краткие ЦУ, смысл которых для Кати из-за незнания местной обстановки был темен. Поминались какая-то «хата», какая-то Кабаниха, какие-то «идиоты», а также «Шанхай» и участковый Сашка Гусев.

– Куда мы с вами едем сейчас? – не выдержала Катя.

– На Юбилейный, пару хат там пошерстим, проверим. Потом, если облом, то на реку на «поплавки» в «шанхай» наш, там тоже счастья попытаем…

– Я вот что подумала, не фантазии ли это Дашины насчет девочки, не выдумка ли?

– Нет, девчонка умная, сообразительная, развитая, – Шапкин усмехнулся. – Подходила к ней эта шмакодявка. И потом дактилоскопия это подтверждает.

– Вы сняли отпечатки с рисунка?

– А то. Сразу же, как вернулся с места происшествия, экспертов зарядил и на это тоже. Есть на рисунке опечатки. Детские. И взрослые.

– Отпечатки взрослого?

– След большого пальца с обратной стороны, смазанный, нечеткий. Я вот думаю, как бы откатать…

– Кого? – спросила Катя.

– Малышню найдем, так, может, и узнаем кого. А впрочем… Я бы с вашего отеля начал. Сейчас в номере этих, как их – Зубаловых, что ли, – такую комедию нам разыграли.

– Марина Ивановна?

– Баба себе на уме, сразу видно. Наплела нам, а все ложь.

– Вам так показалось, Роман Васильевич?

– Я этого слова поганого терпеть не могу. Моя жена бывшая тоже вот так все: «Мне кажется, Ромчик, у тебя кто-то на стороне…» А я ей: либо есть, либо нет, а «кажется» – это все от лукавого. Между прочим, Катюша, – Шапкин уже более не звал Катю по отчеству и «коллегой», – намекни там Идочке при случае, что вот, мол, свободный есть тут один товарищ, здоровый, с добрым сердцем, со щедрой душой и, как говорится, с первого взгляда ею… одним словом намекни поделикатнее.

– Хорошо, намекну. Но как же вы все-таки надеетесь отыскать эту девочку?

– Сиди, не рыпайся. Я сказал найду – значит, найду.