Читаем Драконы ночи полностью

– Валька, макарон купи и тушенку свиную китайскую, говяжью не покупай, а то на хлеб не хватит!

Это взывал кто-то невидимый визгливым фальцетом из углового окна, обращаясь к парнишке лет двенадцати, садившегося на старенький велосипед. Катя и Анфиса кинулись к нему как к родному:

– Эй, мальчик!

– У нас к тебе дело. Тебя Валя зовут? – Катя сразу решила установить контакт с подрастающим поколением. – Ты на детской площадке пансионата бываешь?

– Чего я там забыл? – вякнул мальчишка прокуренным баском.

– А почему ты не в школе? – строго осведомилась было Анфиса.

– Подожди, это нас не касается. У тебя есть сестра? – Катя была уверена, что он ответит «нет».

– Ну? – спросил мальчишка.

– Значит, есть? А сколько ей лет?

– Шесть с половиной.

– Ты не мог бы… ты не мог бы позвать ее? Она дома сейчас? Пусть подойдет к окну. Она ведь беленькая, блондинка, как ты?

– На фиг вам?

– Мы снимаем детей для журнала, – Анфиса показала ему свой фотоаппарат.

– Полтинник.

– Что?

– Пятьдесят рублей. Мне на сигареты и так по мелочи. На игровуху у вас не прошу. – Мальчишка шмыгнул носом. – Валька!

– Ее тоже Валя зовут, как тебя? – Катя полезла за кошельком.

– Угу, Валька-дура, смотри, что у меня есть!

Рама углового окна с треском распахнулась, и оттуда высунулась толстая всклокоченная девица в линялой майке с Микки-Маусом. На вид ей было все восемнадцать. Щелки ее глаз тонули в пухлых румяных щеках, рот был растянут в глупой улыбке, на губах пузырились слюни.

– Так она же у тебя…

– Дебилка она, ей всегда шесть будет. Ну, нравится? Снимать будете? Гоните бабло.

– Получишь, если скажешь, у кого здесь из твоих соседей есть дочки, девочки пяти лет. Нам нужна блондинка, кудрявая. – Катя положила руку на руль его велосипеда.

– На фиг вам?

– Мы же тебе сказали.

– У Прохоровых, потом в седьмой квартире, еще у Матросовой близняшки, к Варваре Михайловне внучка приехала. У Косого Лешки, в двадцать четвертой квартире, тоже девчонка. А вон там, на улице Космонавтов, детский сад – там полно их.

Катя сунула ему в руку гонорар за информацию. Парнишка оседлал велосипед, однако отъехал недалеко. Катя и Анфиса уже прикидывали, с какой квартиры лучше начать – с седьмой, а может, с двадцать четвертой или сразу с детского сада. Они не заметили, как их информатор остановил велосипед возле сидевших на лавочке пенсионерок и что-то им сказал. Те встревожились.

– Петрович! Выдь к нам на минуту! – полетело по двору.

К пенсионеркам присоединился их сверстник – дедок лет семидесяти. Потом позвали какого-то Ахмеда – им оказался местный дворник в оранжевом жилете. Затем кому-то крикнули: «Да что тут ждать-то, смотреть на них, звоните по телефону куда следует. Пусть разберутся!»

Катя и Анфиса выбрали детский сад. Однако, когда они направились из двора к улице Космонавтов, путь им преградила целая толпа: пенсионерки, старик, дворник, молодая мать с коляской и все тот же Валька-предатель на велосипеде.

– Вам, гражданки, чего тут у нас надобно? – подозрительно осведомился дедок. – Когой-то вы у нас тут разыскиваете?

– Про девчонок меня спрашивали, про малышей, – ввернул мальчишка. – Хотят вроде фотографировать.

– Мы ищем девочку примерно пяти лет, – начала заново объяснять Катя.

– Ищут они, а чего ж не у взрослых спрашиваете, у ребенка все выпытываете втихаря!

– Но мы просто попросили мальчика помочь нам.

– Что-то я в городе нашем вас не встречал, – старик покачал головой.

– Да подозрительные они обе, – затараторила одна из старух. – Ишь ты, девчонку им подавай. Зачем это? Звоните в милицию, пусть приедут спросят. У учителя-то вон сынка убили…

– Я сама сотрудник правоохранительных органов, – перебила ее Катя. – Вы совершенно напрасно…

– А вот щас поглядим, напрасно или не напрасно, – сверкнул глазами старичок. – Из органов они… ишь ты, вертихвостки. Разве такие бывают из органов? Ахмед, участковому позвонил? – спросил он у дворника.

Катю и Анфису окружили стеной. Двор гудел, в домах распахивались окна.

– Влипли, – шепнула Анфиса. – Какую бдительность развели, а? И откуда что взялось.

Катя хотела ответить, что в Двуреченске, видимо, это самое «что» берется как бы ниоткуда – из воздуха, из настроения умов, и это при сложившейся ситуации никак нельзя было сбрасывать со счетов. Но она не успела ничего сказать. Через двор к ним уже спешил участковый – катился этаким настороженным колобком.

– В чем дело? Граждане, в чем проблема, я спрашиваю?

– А вот, разберитесь – ходят по дворам какие-то подозрительные.

– Про детей спрашивают!

– Сестру мою фотографировать хотели и еще маленьких, – это крикнул Валька-велосипедист.

Катя глянула на погоны участкового: старлей. Самое вредное звание!

– Это недоразумение, я сама сотрудник милиции, – объявила она громко участковому. – Вот мое удостоверение.

Он посмотрел. Окинул взглядом Катю, повернулся к Анфисе.

– Кто уполномочил вас на сбор информации?

– Что? – не поняла та.

Катя вздохнула: старлей, этим все сказано. И изъясняется-то не по-человечески, а как в служебной инструкции написано.

– Я спрашиваю, кто уполномочил вас заниматься в городе сбором оперативной информации?