Читаем Драконы ночи полностью

– Жданов и умер, кажется, на той самой даче в сорок восьмом году. – Репортер взмахнул листком. – А у вас в Двуреченске в этом же самом сорок восьмом произошло убийство артистов московского цирка, приехавших на гастроли. Кем работал в то время ваш ветеран Сысоев, не можете сказать?

– По-моему, он участковым начинал, а может, просто милиционером. Да вы у него самого спросите.

– С головой-то как у него? С памятью? Возраст все же – ого-го!

– Дядя Ваня мужик железный, это то еще поколение. Он в свои восемьдесят вовсю тут у нас еще моржевал зимой, на Крещенье в проруби купался.

Поблагодарив, репортеры отлипли от окна дежурки. Катя выждала, пока они уберутся восвояси. Значит, они все еще ту свою тему копать продолжают. Постойте, а что это была за тема такая? Они там, в ресторане, говорили о гибели какого-то фокусника или гипнотизера и его ассистентки. Как же фамилия-то его? Ва: нет, Во… Воланд, что ли? Нет, Валенти… И что-то было там еще – такое чудное… «В двери – прогрыз» – такая запись, по словам этих двух стрингеров, была в рапорте участкового. Не этого ли самого ветерана Сысоева, который в свои восемьдесят еще в проруби купался? И еще что-то там было. Что-то еще, похожее на то, что произошло здесь в эти дни.

Фраза, которую Катя забыла, которую и не думала запоминать, всплыла отчетливо – словно кто-то написал ее мелом на черной классной доске. Словно это была часть заданного, но не решенного еще урока…

А фамилия покойного гипнотизера из Валенти снова трансформировалась в Воланда. И к ней откуда-то – может быть, тоже с той же самой призрачной классной доски слетело, прицепилось, приклеилось намертво имя – Симон.

Симон, Симон, Симон Воланд. Нет, Валенти… Псевдоним для цирковой арены и – первое мужское имя, услышанное Катей здесь, в Двуреченске.

«Может, так и бывает в маленьких городах? – подумала Катя. – Может быть, здесь как раз все это в порядке вещей? Чехарда имен?»

Однако она явилась в милицию совсем по другому делу. Рисунок при ней. И он требовал, чтобы она действовала безотлагательно.

«А при чем здесь еще дача Жданова, на которой он якобы умер в сорок восьмом году?» С этим вопросом, замершим на губах, Катя наклонилась к окну дежурного. Для начала сунула в окно свое служебное удостоверение.

– Капитан милиции Петровская Екатерина Сергеевна, из Москвы.

– Вы что, из министерства к нам с проверкой? – Дежурный выпрямил стан, подтянул пивной живот и застегнул китель на все пуговицы. Взял со стола фуражку и надел, небрежным жестом проверил по козырьку «идеальность посадки».

– Я не с проверкой. Я здесь у вас отдыхаю в пансионате «Валдайские дали». Видите ли, я к вам по срочному делу. Мне нужно поговорить с кем-то из ваших сотрудников, кто занимается делами несовершеннолетних – из ПДН или из уголовного розыска, лучше, конечно, из розыска.

– Это не насчет сына учителя? – сразу насторожился дежурный.

– Я слышала, что в городе мальчик пропал. Но… нет, это другой вопрос. – Катя не собиралась объясняться здесь «на торчке» при беспрерывно звонившем телефоне. Ей нужен был «профи», а дежурный – это всего лишь дежурный. Как она поняла чуть позже, все эти колебания, нерешительность стали ее второй ошибкой.

– А нет сейчас никого в отделе. Все по двое суток на ногах, весь отдел по тревоге поднят был, брошен на поиски. Сейчас дали пока что отбой. Кто был на сутках – все отдыхают.

– Простите, коллега, но я не могу ждать. Дело очень серьезное.

– Ну попробуйте, товарищ капитан, подняться в седьмой кабинет, это на втором этаже в пристройке – по коридору налево. К майору Шапкину. Он здесь еще, домой не уходил.

Катя поднялась на второй этаж. Коридор, двери, двери… Какая тишина в отделе. А вот тут работают – монитор компьютера светится. Но это 19-й кабинет, а ее дорога в седьмой.

Она постучала в нужную дверь, открыла порывисто – клубы сизого дыма и двое мужчин. Один – у окна, второй сидит, сгорбившись, на стуле.

– Закройте дверь!

– Извините, мне нужен майор Шапкин.

– Я занят. И освобожусь не скоро. Надо вам – тогда ждите, если не надоест.

Катя опешила. Он, этот майор, захлопнул дверь, едва нос ей не прищемил! А тон какой! Вот такие барбосы, которые так гавкают на людей, и разрушают в одночасье в глазах простого обывателя светлый, незамутненный образ «солдата правопорядка, стоящего на страже закона».

Полыхая гневом, как факел, Катя спустилась в дежурку:

– Кто еще, кроме Шапкина, смог бы переговорить со мной?

– А что, послал вас куда подальше? – полюбопытствовал не дежурный, нет, его юный помощник.

– Замолчь ты, это коллега с Москвы, – дежурный засопел. – Да нет никого, я ж сказал, часа через два подойдут. У нас в 15.00 снова поисковые мероприятия будут продолжены. А кто там у Шапкина?